«Только в смерти»

Дэн Абнетт

Только в Смерти

Перевел: AquariusNox

Редактура, форматирование: Sklivan

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы планетарной обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие да смех жаждущих богов.

Только в смерти заканчивается долг.

— старая Имперская поговорка

В 778.М41, двадцать третьем году Крестового Похода в Миры Саббат, основные боевые группы Магистра Войны Макарота быстро продвинулись в границы Каркарадонского Кластера, преследуя войска военачальника Архиврага («Архонта») Урлока Гора. Казалось, что силы Архонта Гора ошеломлены успешными наступлениями Имперцев, хотя теперь уже было больше похоже на то, что они отступают, чтобы создать защитный кордон в Группе Эриний.

В тылу, вторичные боевые группы Крестового Похода – Пятая, Восьмая и Девятая Армии – продолжали сражаться с легионами Магистра Анакванара Сека, наиболее талантливого лейтенанта Гора. Общепризнанным намерением Второго Фронта было изгнать сброд Сека с границ Группы Хана и из множества миров-крепостей Системы Кабал.

Во время этой убийственной фазы Крестового Похода особенно кровавая кампания имела место на разрушенном мире-крепости Яго…

— из Истории Поздних Имперских Крестовых Походов

1. ДОМ В КОНЦЕ МИРА

День второй (после выхода из С.П. Эликона). Восход в четыре, но из-за пыли позже. Прогресс хороший (23 км). Беспокоился о порциях воды, обсуждал это с Г. и Р. Пыль - это фактор. Р. повторил свой приказ «не плевать», по моему мнению, откровенно невыполнимый. Г. уверяет, что у цели есть свой колодец/запасы воды. Посмотрим.

К. еще раз поднял вопросы о: пыль забивает оружие. Приказано проинспектировать на дневной остановке. Проследить. Хороший признак, чтобы зачехлить все оружие на время марша, хотя Р. сопротивляется. Зачехление может замедлить ответные действия подразделения в случае засады.

Сны становятся хуже, более тревожнее.

Ходят слухи. Не смог докопаться до их источника. Внезапно все суеверные фесовы идиоты. Плохо. Собираюсь добраться до верха, как только закрепимся на объекте.

Совсем не нравится это место. Делаю все, что могу, чтобы поддерживать боевой дух. Пыль и слухи не помогают.

Восход семь плюс двадцать один. Легкий ветер. Впервые увидел звезды. Они выглядят очень далекими.

— Полевой журнал В.Х. пятый месяц, 778.

Во время утомительного шестидневного перехода вглубь страны, какая-то яркая искра (и никто так и не выяснил от кого) зажгла сплетни, которые прокатились по полку, как брюшной грипп. Сплетни были такими, что группа Гвардейцев, может быть идущее впереди подразделение или разведчики, наткнулись на овраг в холмах полный черепов с отпиленными макушками.

Призраки, как новые, так и старые, были крепкими фесами, которые повидали намного, намного худшие вещи в свое время, чем несколько выбеленных черепов, но что-то в слухах было, в этих чертовых сплетнях, что вонзалось, как щепка под кожу, и зарывалось, пока не начинало ныть.

Как и во всех сплетнях, уловка была в деталях. Черепа, как полагается, были человеческими, и они были старыми, на самом деле старыми. Они не были каким-то следом от текущей войны, и даже не зверством, за которое был ответственен Архивраг, который, до предыдущей весны, был неоспоримым повелителем Яго. Старые, старые, старые и пыльные; ископаемые; выветрившиеся и желтые, признаки какого-то очень давнего безбожного преступления в тех диких, одиноких холмах. Это намекало на ритуал, получение трофеев, истребление.

Значение было давно утеряно, стерто временем, погодой и пылью, так что, в любом случае, нельзя было выяснить подробности, и все ужасные представимые вероятности бурлили в разумах марширующих солдат.

А больше всего казалось, что слухи укрепляют смутное впечатление, которое все они составили об этом месте. Яго был дурным булыжником, а эти одинокие холмы были самым худшим, самым унылым участком этого дурного булыжника.

У Гаунта ничего этого не было. Когда слухи дошли до него, он попытался избавиться от них, быстро и четко, как от насекомого под пяткой. Он сказал Харку и Ладду «разобраться» с любым, использующим слова «проклят» или «испуган». Он сказал им, что хочет, чтобы стало известно, что последует наказание, в рамках обязанностей, для любого солдата, обнаруженного за распространением слухов.

Харк с Ладдом сделали так, как им сказали, и сплетни уменьшились до шепота, но отказывались исчезать.

— Люди напуганы, — сказал Виктор Харк.

Не помогало и то, что Яго был такой отвергнутой Троном жопой.

Северные горы, восемь тысяч километров обломанных зубцов, обладали тремя превалирующими характеристиками: ветром, пылью и отвесными углами. Эти ингредиенты работали в гармонии, чтобы предоставить такую окружающую обстановку, которой каждый из Призраков с радостью сказал бы прощай, без сожаления.

Ветер был пронзительным и холодным, и грохотал по тесным долинам и глубоким ущельям, словно рикошетирующий лазерный заряд. Он натирал обнаженную плоть докрасна, и делал суставы пальцев окоченелыми, как лед. Он дергал плащи и без приглашения срывал шапки. Он метался вокруг, и терзал и кусал и, все время, выл, как сирена; как фесова сирена. У него была вечность, чтобы попрактиковаться в своем звучании, и он пел Призракам Танита более страстно, чем любая волынка или походная флейта. Он находил щели, расколотые камни, трещины, разломы и расщелины, и выл сквозь них. Он играл на одиноких холмах, как храмовый орган, используя каждую акустическую возможность гористой местности.

А затем была пыль. Пыль забиралась везде, не менее, чем поющий ветер. Она просачивалась за воротники, в уши и манжеты; она забивалась в портянки и перчатки; она забивалась в носы, пока они не были забиты серой смолой. Она находила путь в ранцы, в оружие, в рационы, даже в нижнее белье, где она натирала, как чистящий порошок. Продвигаясь по узким проходам, Призраки сплевывали серую слизь, ополаскивая рты водой из фляг. Винтовки хворали, полированная сталь превращалась в матовую, а механизмы заклинивали, пока Гаунт не приказал, чтобы оружие убрали в чехлы. «Впереди» стало туманной дымкой, «позади» - отпечатками сапог, которые стирались за секунды. «Вверху» было смутным предположением зазубренных скал. Все вокруг них омывалось назойливой песней наполненного песком ветра.

Быстро они стали очень благодарны за очки в медной оправе, которые им выдали служители Муниторума на Сборном Пункте Эликона.

Сухие черепа в пыльном овраге, все с отпиленными макушками.

— Это будет проблемой, — сказал Элим Роун.

— Проблема – это то, что делаем мы, — сказал Ибрам Гаунт.

Частью проблемы было то, что война происходила где-то в другом месте. Она с таким же успехом могла происходить в другом столетии. Ночью, во время пауз, когда ветер стихал и пылевые облака опадали, они могли слышать грохот артиллерии и дивизий бронетехники к югу от Эликона. Иногда они видели отдаленные вспышки, похожие на молнию на другой планете, пульсирующие подобно маяку. Изредка десантные корабли пролетали над головой – Валькирии и тяжелые Боевые Кони – направляясь в активные боевые зоны. Десантные корабли учтиво покачивали крыльями цепи солдат, изогнувшейся вдоль долины.