«Пасынок судьбы»

Монархическая форма правления — единственная, способная уравнять различные составные части государства, не сравнимые друг с другом в плане экономического развития, развития культурного, по численности населения, ВВП на душу населения и множеством иных показателей. Не важно, на каком языке ты говоришь, какова экономическая мощь твоего региона, не важно, сколько в нем живет людей и каково его представительство в общеимперском парламенте, ты в равной степени подданный императора, как и жители других регионов. Нет иного способа сделать равными жителей Эквадора и Бразилии, Уругвая и Аргентины, Никарагуа и Мексики, кроме как уравняв их перед «царем-батюшкой» их реальности, государем-императором. Тем более, несмотря на республиканские замашки, патернализм за века не умер в душах простых латиноамериканцев, свидетельством чего могут служить многочисленные и весьма устойчивые диктаторские режимы, существовавшие всю историю континента.

Непривычной для нас особенностью латиноамериканской культуры являются имена. Жестких границ и рамок, в отличие от Испании и Португалии за океаном нет, но сами принципы образования имен незыблемы в течение веков, и вряд ли в обозримом будущем изменятся. Первая особенность — у человека столько имен, сколько святых покровителей, «назначаемых» ему при крещении. Имена неравноправны, первое имя считается главным, но, в принципе, использовать второе или третье, или иное последующее (при наличии) не возбраняется.

Некоторые имена — двойные. Например, есть имя Хуан, есть имя Карлос, а есть имя Хуан Карлос. Так же есть мужское имя Хосе Мария, как и женское Мария Хосе. Нам, русским, не понять, надо просто принять их так, как есть. Всё равно большинство имен образовалось в седой древности, в далекие средние века, и сами латиноамериканцы вряд ли вам скажут, почему это так, а не иначе.

С фамилиями проще и сложнее одновременно. Проще тем, что с момента рождения фамилия не меняется. Состоит она из двух частей: главная, фамилия отца, и неглавная — фамилия матери. Главная передается собственным детям, неглавная — теряется, ибо детям достается в качестве неглавной главная фамилия матери. Звучит сложно, но на самом деле элементарно. Фамилией матери подписаться можно наравне с главной фамилией, например, некоему Пабло фамилия Пикассо досталась от матери. В редких особых случаях фамилию матери так же можно оставить детям в качестве главной, например если у аристократической семьи в качестве наследников остались одни девочки — чтоб не прервался род. В венерианском королевстве сия традиция законодательно закреплена, потому все женщины на троне Венеры имеют одну фамилию — Веласкес.

Фамилию мужа женщине использовать можно, она так же законна, как и собственная, но с приставкой «де».

Далее, есть устойчивый миф, что латинос, как и все южные ребята, не умеют работать. Можно соглашаться с этим, можно нет, но в любом случае делать этого они не любят, хотя когда надо, работают, и достаточно усердно. Однако, ни у кого не вызывает сомнения факт, что воевать эти ребята горазды. Мне лично знакомый рассказывал об Анголе, где он бывал в светлые советские годы, и о кубинских ребятах, которых награждал эпитетом «звери», и в описании которых превалировали нотки глубокого уважения. Да, у них нет ВПК, нет своего вооружения, нет много чего — сейчас, в данный момент. Но латинос — не трусливая североамериканская пехота, воюющая только с сильно разбомбленным противником и вскидывающая лапки кверху в случае потерь, «более, чем запланированы». Так что в случае единого континента и при наличии собственного современного ВПК, латинос, по мнению автора, дадут жару кому угодно. Воевать ведь не работать, это достойно сынов истинных идальго!

О «Планете». Да, это «сериал». Огромная сага, в которой написано более десяти томов, и сложно сказать, сколько будет ещё. Однако это не мыльная опера с розовыми соплями, хоть и описывается латиноамериканская планета. И не типовой мужской экшен-блокбастер а-ля-Голливуд, где сюжет состоит сплошняком из роялей, а супергерой-МС побивает всех одним махом, имея по пути к «главному боссу» всё, что движется. Это книга о людях. О человеке. Растущем, взрослеющем, делающем ошибки. Ибо императорами, даже самыми мудрыми и крутыми, не рождаются. Ими становятся, в муках от последствий ошибок, через труд, пот, и, конечно, кровь. Так устроен мир. А вот места для супергероев в нём, к сожалению, не предусмотрено.

Брату Дмитрию посвящается

La fe. La conciencia. El honor

Вера. Совесть. Честь

Надпись на гербе департамента безопасности (1)

ПАСЫНОК СУДЬБЫ

(Золотая планета-1)

Июль 2429 года, Венера, Альфа

«У-а!… У-а.!!!»…

Ребенок плакал жалобно и трогательно, и плач этот напоминал кваканье крошечного лягушонка. Его вытащили в негостеприимный жестокий мир из мягкого и тёплого места, защищенного от всех невзгод, и теперь ему придется делать самое сложное из всего, что существует на свете — жить. Королева, наблюдающая за операционной из-за односторонне прозрачного стекла смотровой, умилилась, по щекам её прокатились две счастливые слезинки. Ну, вот и малыш. Её малыш! И пусть не она его родила, но готова убить, порвать на куски любого, кто посмеет утверждать обратное! Впрочем, об этой авантюре знают всего три человека, и никто из хранителей секрета не позволит себе такой дерзости.

Наконец-то подошли к концу её раздумья и треволнения. И, как оказалось, это всего лишь начало нового пути, новой жизни, в которой она не будет хозяйкой, вершащей судьбы всех и вся. Теперь её удел — дергать за ниточки, двигая куклы в том или ином направлении, оставаясь в тени. Но так надо. Таковы правила.

Женщина в операционной пришла в себя. Ей показали малыша, она улыбнулась. Королева почувствовала глубокий укол ревности, и, чтобы не сорваться, быстро развернулась и зашагала в крыло больницы, которое она инспектировала, и где ждала её свита.

— Ваше величество! Время! — выскочил наперерез пресс-секретарь — молодой парнишка из небогатого и не слишком знатного рода, но очень уж старательный. Эта должность для него — подарок судьбы, большего ему в жизни не добиться. Осознавая это, он кровью и потом отрабатывал свой хлеб. — Мы уже начали волноваться!.. Вы не забыли, пресс-конференция по поводу теракта в марсианском квартале? А всего через полтора часа прием нового китайского посла!..

Она прошествовала мимо, направляясь к комнатам, обозначенным на мини-карте вихря перед глазами, как туалеты. Пресс-секретарь и охрана засеменили следом.

— Надо сделать заявление о том, что… — паренек на ходу активировал козырек вихря перед лицом и бегло пробежал его глазами. — Что власть берет на себя…

— Не сейчас, Марко, — оборвала она, останавливаясь возле двери. Две молоденьких девочки-ангела второго кольца тут же юркнули внутрь, всё внимательно осмотреть, несмотря на то, что весь этаж был заранее оцеплен, каждое помещение проверено. — Займи прессу ещё на полчаса. Мне надо прийти в себя.

— Конечно, ваше величество!.. Как пожелаете, ваше величество!.. — быстро закивал юноша, делая шаг назад. Лицо его выражало крайнее неодобрение. Он и так уже в течение часа вешал прессе лапшу. Они выбились из всех возможных протоколов с этой долбанной больницей, придется отменить кое-какие запланированные ранее мероприятия, а такие вещи на уровне монарха расписываются на месяцы вперёд. Каждое из них невероятно важно, и разгребать это придется ему, подставляясь под удар лоббистов, проталкивающих королеве те или иные вопросы.

Но ей было плевать. Для того она и держала Марко — отдуваться. А сейчас, действительно, нужно привести себя в порядок. Причем не столько внешне, сколько внутренне.

Войдя в туалетную, она открыла кран, несколько раз плеснула воды в лицо, после чего уставилась на свое отражение. Сдала она за последнее время, сильно сдала. Не фатально, конечно, пока сойдет… Немного поправить грим, да подвести глаза…

— Елена, визажиста сюда, распорядись, — бросила она, глядя через зеркало, безмолвно стоящей позади начальнице охраны и давней подруге.

— Ты в порядке, Принцесска? — участливо спросила та, шагнув к ней.

— Да. Оставьте меня ненадолго.

По знаку Гарсия, обе телохранительницы бесшумно скользнули в коридор. Сама Елена, неодобрительно и лаконично вздохнув, покачала головой и последовала за ними.

Всё, она осталась одна. На каких-то полчаса. Но этого хватит.

…Сказочница. Она — сказочница. Так называла ее мать в детстве за манию всё перевирать и сочинять на пустом месте. Она могла рассказывать вполне взрослые законченные истории, мимоходом, на лету придумывая многочасовой сюжет, видоизменяя его, и так же на ходу ваяя концовку, парадоксально стыкующуюся с началом. Или наоборот, нелогичную, но в жанре абсурда, вполне себе взрослом, совершенно не похожем на россказни маленькой девочки. Сложно ожидать подобное от существа четырех лет отроду, но так было.