«Пожиратель! Выпуск 1»

Илья Видманов

Пожиратель! Выпуск 1

И старость бывает в радость

Солнце, некоторыми называемое Огнеглазом Всевышнего, лениво поднялось над горизонтом, освещая Мир, полный новой дивной жизни и покрытый толстой пылью прошлых эпох. Ночные обитатели спешно попрятались под коряги и в норы, дневные же только-только протирают сонные зеницы.

Жизнь, однако, бьёт ключом не переставая и кого-то даже по голове. Вот, например, толстый гах Роман, устав подвязывать постоянно спадающие от растяжек штаны, вышел с утра проведать, занимаются ли дети скотиной, как должны. Эта мелюзга, если её не пинать, только и будет, что ковыряться в носу да воровать у соседей яблоки! Далеко-о-о от него, совсем в другом городе и с чувствами, схожими одинаково и с ненавистью, и с выдержкой преклонил колено перед своим дядей юный кир Карл. Вынужденный быть гостем там, где когда-то малышнёй бегал под столом и просил у деда покататься на боевом коне, этот мужчина, спросили бы его, как он вообще себя сейчас чувствует, не нашёлся бы сразу чего и прилично сказать.

Неподалёку от тех мест возвышается крепость ктитора Бориса – известного любителя ратных подвигов. И хотя сам ктитор с удовольствием отказался бы от такого «почётного» титула, однако земля, расположенная на перекрёстке многих дорог и граничащая со многими соседями, не позволяет. Его младшенький сынок, кстати, пока ещё только кир Найг, в последнее время стал известен уже не только жестокостями с собаками и кошками, но ещё и внезапно проявившимся талантом: быть Найгу магом-телекинетиком! Дворовым ещё больше хлопот и ранняя седина, а папе – радость!

Телекинез – это, конечно, сильно, но что бы сказал ктитор Борис, если бы к нему в дружину попросилась женщина с длинными тёмными волосами и чистым лицом, что прямо сейчас, сидя на коне и с коротким луком в тонких пальцах следила, как десяток матёрых головорезов перед ней стукают лбами землю и уже чуть ли не порываются поцеловать копыта её кобылы? Зная, кто она, и что умеет, сколько бы он дал? Хотя… сколько бы ни дал, индрик этой благословлённой Всевышним земли дал бы в два раза больше, ведь кадры решают всё…

Но Огнеглаз Всевышнего, а для просвещённых – просто солнце, летит дальше, замечая разом всё и ничего в частности. Вот лучики упали на лепестки волшебного подсолнуха, который не вянет уже, если верить легенде, тысячу лет и чьи семечки даруют долголетие. Растёт этот цветок под неусыпной охраной стражи, в защищённом от всего и всех дворике, неподалёку от купола огромного сооружения, целого комплекса построек – столичного Цирка! Колоссальной конструкции, куда стекаются… а чаще силком приводятся талантливые единицы и бесталанные множества. Золото здесь проигрывается ящиками, а кровь и пот проливаются бочками!

Но солнце смотрит дальше… на дремучий лес, что как река обегает города и всё растекается ручьями… и впадает в зелёный океан! Где-то там в его глубине, куда не отваживаются забредать даже самые отважные охотники, а самые опытные вообще обходят десятой дорогой – там манит своим запахом и соблазняет своим видом неосторожных драгоценное сокровище… за которое понимающие, будь возможность, отдали бы руку и половину жизни! Но храбрец или дурак соваться в чащу отыскивается редко, а потому тайна всё ещё скрывается в тумане…

От леса солнце бежит… и вот наконец роняет взгляд на небольшой город Стародуб, выросший когда-то вокруг одинокой крепостицы. Стены кремля невысоки, однако заложен тот на вершине холма и, стоя на дозорной башне, чувствуешь, будто ты в гнезде орла. Швырни камень – и пока приземлится, тот улетит на тысячу шагов! В центре же крепости, рядом с глубоким колодцем, в который, по слухам, если спуститься, можно тайно пробраться в кладовые ктитора, даже красуется небольшой садик с узловатым дубом-великаном во главе. Городская летопись гласит, что тот вырос с жёлудя ТОГО САМОГО дуба, который был здесь ещё до основания города, однако болтают, что это и есть ТОТ САМЫЙ дуб – просто немного высохший и осунувшийся.

Миновав Стародуб Огнеглаз Всевышнего чуть сдвинул свой взор в предместья, найдя небольшую деревушку, каких в округе не счесть. Отыскав её он выцепил отдельный домик, в домике отдельное неприкрытое окошко… а в окошко уже влетел настырный луч и упал на зажмуренные глаза юноши, которого мать уже в третий раз позвала с постели:

– Ю! Эй, Ю! Поднимайся давай, да помоги мне скорее воды наносить! Соня ты засоня! Поднимайся, пока отец тебя не позвал! Давай же, я знаю, что ты уже не спишь!

А ведь ещё только первые петухи прокукарекали… Но община всегда так: с первой темнотой ложится, с первым лучиком встаёт. Работы всегда хватает и даже трёхгодки, кто не помер, к какому-нибудь пустяшному делу, да прикручены. Ю, например, в свои шестнадцать уже чем только ни занимался, и если бы все внезапно взяли да и испарились – он сам бы ни за что не пропал: поддержал бы хозяйство, не загубил. Да и возможно ли по-другому?

Но всерукость всерукостью, а хороший спец всё равно незаменим. Вот отец Ю, к примеру – прекрасный плотник! Он, правда, как сапожник без сапог – уже два года никак не починит собственный забор с калиткой, однако в Стародубе известный мастер и его имя вспоминают первым, коли надо чего качественного сколотить. Мать Ю в основном по дому… хотя в таком небольшом вроде бы словосочетании кроется бездонная прорва работы. Глядя, как мама каждый день трудится, Ю частенько радуется, что не родился девочкой… и более охотно учится у отца работе с деревом, как и он, мастеря подряд всё (что не жалко будет сломать), да только не собственный забор! И калитку! Скоро уже, наверное, будут тыкать пальцами и открыто посмеиваться, если уже не!

А ещё Ю частенько «помогает» семье, беря роль пастушка – община выделила небольшую земельку под выпас и, что главное, всего в получасе пути! Гуляй – не хочу! Вот Ю с прутиком и гуляет – когда работа совсем уж доконала…

Но Ю, разумеется, не единственный ребёнок. Если бы не ещё двое его братьев и четверо сестёр – и непонятно, как семья держалась бы. Бабка с дедом по отцовской линии вряд ли б сильно подсобили – они и так в холода частенько в сторону леса посматривают, да каждую крупинку, что съели, считают… Дед даже выстругал себе заранее домину! Отец сгоряча повздорил с ним и разбил её, да дед опять выстругал. Упрямец тот ещё, сын весь в него!

Хорошо ещё той ссоры не слышал местный ктитор Димонт – человек, считающий не то что каждую монетку, а наверное и каждую пылинку в своих закромах. Лишнего дерева в лесу не сруби, лишней рыбы в реке не поймай… А уж если схватят тебя в бору не с топором, а с луком – у-у-у… Но вообще Димонт, хоть и мироед, и девок пользует, и налоги тяжкие дерёт, и в ополчение иногда насильно забирает – а всё равно далеко не худший землевладелец, жить под ним можно. Если ОЧЕНЬ строго следовать его правилам.

Кстати насчёт любителей всяких правил… и лазеек в них: гах Пит, что заведует церквушкой Всевышнего здесь же, слывёт редким магом-крикуном и частенько своей силушкой пользуется: что на поучениях, когда коробка для подаяний опасно пустует, что на торге, если покажется ему, что мог бы, ну мог бы он снизить цену! Однако самый смак начинается, когда раз в год приходит времечко собирать десятину: вот уж тут, кто не спрятался – сам виноват! В деревне у двоих мужиков, у которых ещё даже борода не седая, проблемы со слухом; а один однажды помер, когда рядом с ним Пит вдруг заорал!

Среди всех этих хлопот… или забавностей, как воспринимал их Ю по настроению, его душевную любовь больше всего заслужила… корова Люба! Да, именно. Не соседская Юлька, которая однажды поцеловалась с ним, а потом Ю узнал, что она, оказывается, с многими так целуется, не засахаренные фрукты, которые отец иногда достаёт на ярмарке и даже не новые сапоги, которые, Ю подслушал, скоро должны были подарить ему в честь начала взрослой жизни. Нет, Люба!

Любу каждому было бы легко полюбить: другой такой во всех смыслах волшебной коровы не нашлось бы и в землях целого индрика! Нет, трёх! Кушает Люба за троих, а молоко даёт за десятерых! Слушается тебя без прутика, никогда не боднёт, глаза у неё большие и умные… Любовь с первого взгляда! А уж как она отвечает умно – м-м-м…

– Идём, Любушка, домой. Пора.

– Поскорее, Любушка, поскорее. И остальным махни, чтобы тоже шли!

– Муу-у-у!

Лучше людей всё понимает…

Так бы, наверное, и оперился Ю, да и состарился в этой рутине, точно зная, что предстоящий день ничем от прошедшего отличаться не будет… кабы не в о й н а.

Война – она как время года, что приходит после холодов; как ураган, который грозит откуда-то издали, но частенько проходит мимо… пока совсем рядом не грянет! Ю знал, что ктиторы промеж собою частенько воюют, даже слышал некоторые восхитительные!.. и страшные истории беженцев, ветеранов-калек и балаболов с языками без костей. Война была для него, как воздух, который есть везде, но его не видно…

Сперва, по ранней весне, поползли тревожные новости. Слухи ходят разные всегда, один горячее другого, только в этот раз торговые обозы и даже простые коробейники повторяли, как заученное, одно и тоже: мол, там-то и там-то ктитор Андрей… или уже его сын, ктитор Лим – тут люди путались – собирает на границе войско. Дружина у него людей под тысячу, и все конные! И куча магов у него, человек двадцать! А кто говорит пятьдесят! А уж ополченцев собрал со своих земель столько, что если уже завтра в бой их не пошлёт, послезавтра они, как саранча, объедят всю округу!