«Асториана»

Геннадий Васильевич Иевлев

АСТОРИАНА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТЕНИ В ОБЛАКАХ

Сквозь свинцовые тучи прорывается свет

Льёт лучи на меня холодное солнце

Здесь не красен закат и ужасен рассвет

И лишь бешено время куда-то несётся

— Внимательней! Внимательней! Упустите в облака, головы поотрываю!

Очень громкий голос коммандера Владимира Лосева, раздавшийся в кабине лейтера, заставил пилота летательного аппарата Максима Мартова невольно вжать голову в плечи и быстро покрутить головой, смотря в стекло кокпита — чужой летательный аппарат — лаггер, шёл низко над поверхностью Таксаны, едва не цепляясь корпусом за почву планеты. Идущая над ним пара лейтеров чуть-чуть сдвинулась ему в хвост и у лаггера появилась возможность быстро скользнуть вверх и скрыться в облаках. Лейтеры тут же метнулись вперёд и заняли прежнюю позицию над чужим летательным аппаратом. Ещё пара лейтеров шла с боков лаггера, а командир звена лейтеров, ведущий Максим Мартов, вместе со своим ведомым Антоном Мартыновым, вёли свои лейтеры позади чужого летательного аппарата и потому у лаггера был лишь один путь — в сторону космодрома колонии, куда, собственно и пытались привести чужой летательный аппарат, окружившие его лейтеры — боевые летательные аппараты Земной Федерации.

Мартов бросил быстрый взгляд вверх — над этой территорией планеты висела низкая, сплошная, тёмная дождевая облачность, шёл дождь и потому окрики коммандера были вполне обоснованы, так как при малейшей невнимательности лаггер мог без труда нырнуть в облачность и спрятаться в ней так, что его уже ни какой лейтер никогда не найдёт.

Губы Максима Мартова вытянулись в широкой усмешке — всё же, по его разумению, вырваться летательному аппарату чужой цивилизации из столь внушительного эскорта охраны никакой возможности не было.

Но всё же экипаж лаггера не сдавался и делал периодические попытки рвануться вверх, чтобы попытаться укрыться в мрачной дождевой облачности, но над ним тут же нависал один из идущих сверху лейтеров, возвращая его назад, к поверхности планеты и у экипажа чужого летательного аппарата оставался лишь один путь, туда, куда его и направляли лейтеры.