«Конфлизм»

Василий Головачев

Подмосковье. Билибино. 21 июня

Его стремительно несло сквозь мрак и северные сияния, как речная вода горной реки – упавший лист дерева. Казалось, ещё миг – и тело влепится в прятавшийся впереди речной порог, породив вспышку тёмной боли! Но порог не появлялся, боли всё не было, как не было вообще никаких неприятных ощущений, если не считать само падение-скольжение в неведомой реке и непонятном мраке.

Но вот падение закончилось полным растворением в пустоте, переливы северного сияния погасли и Тимофея вынесло внутрь самого себя, словно его внезапно вывернуло наизнанку!

Затем вокруг начали возникать, проявляясь как фотографии в бювете, контуры кресел, пультов, аппаратных шкафов и других предметов интерьера лаборатории, окружённые светлыми ореолами, плюс люди в помещении. При этом Тимофей вдруг обнаружил у себя способность заглядывать и внутрь их тел, и в недра приборов и компьютеров, стоило только напрячь зрение! Но первое ощущение путешествия по собственным сосудам, органам и кишкам шокировало больше всего. Он не сразу смог определить, где находится, что вообще происходит и почему слышит только вибрирующий шелест, а не знакомые звуки работающих приборов и голоса коллег. Всё смешалось в одну сплошную вибрацию, из которой изредка выбивались стоны, тонкие посвисты или звонкие щелчки.

Но сознание не отключилось, продолжая работать. Тимофей вспомнил, что начался эксперимент, к которому лаборатория готовилась четыре года (два года вместе с ним), и вся неразбериха с чувствами случилась после включения «мерина», как сотрудники лаборатории называли инвертор измерений. Вывод напрашивался сам собой: «мерин» активировался и чудесным образом преобразовал локальный объём пространства – всю лабораторию, хотя сам находился в хорошо защищённой, покрытой метровым слоем бетона, графита и металлокерамики, камере.

Процесс восприятия окружающего мира между тем продолжался.