«Мистификаторы»

Васильев Николай

МИСТИФИКАТОРЫ

В середине апреля 201.. г. в Красноярск неожиданно (на 2–3 декады раньше обычного срока) явилась солнечная, теплая, ласковая весна. Тотчас по улицам побежали ручейки, засвиристели на все лады птички, из-под прошлогодней бурой травы на газонах резво полезла травка зеленая, а ветви деревьев вначале подернулись красноватой патиной, потом стали наливаться зеленью, набухать почками и к началу третьей декады выпустили венчики листвы. Хорошо-то как стало на душе у всякой земной твари! Девушки тотчас попрятали в шкафы теплые пальто и куртки и расцветили юбочками и ветровками радужных тонов улицы, площади и скверики. Парни, совсем обурев, растелешились до рубашек и маек и, вскочив на скейты и самокаты, ринулись к скоплениям юбочек. Их бодрый гогот порождал волны девичьих взвизгов, но и это был гимн наступившей весне…

Макс Ветров, студент 5 курса Института филологии и языковой коммуникации СФГУ, всем своим сумеречным обликом выпадал из наступившей весны. Студент он был ныне редкой породы: учился все 5 лет на полном серьезе, успевал по всем предметам и претендовал на красный диплом. Руководитель кафедры лингвистики (один из немногих руководящих мужчин в насквозь феминизированном институте) давно его выделил и прошлой осенью дал понять, что определит по окончании магистратуры на кафедру аспирантом. Так что в будущем своем Ветров (в отличие от немногих выпускников и большинства выпускниц) был уверен. Но в эти сверкающие дни его будущее рухнуло. Шеф взял да помер, притом, что казался всем окружающим крепким еще мужиком. Случился обширный инфаркт и финиш в машине скорой помощи.

Свято место пусто не бывает, а еще за такие места всегда ведется подковерная борьба, осложненная в наши нелепые времена обязательным участием соискателей со стороны. Нежданно-негаданно новым завкафедры стал пришлый кадр, из Южного ФГУ, по фамилии Демченко, а по имени Дамир. Посмотрев на этого лихого кубанско-кавказского хлопца лет сорока Макс смиренно направил стопы к секретарю завкафедры, милейшей Елене Георгиевне, но войдя в ее кабинетик, вновь осекся:

— Что с Вами, Елена Георгиевна? Кто Вас обидел?

— Ох, Максик… Кто… Ясно кто: джигит этот, исследователь кавказской языковой семьи… Без малейших экивоков велел мне сдать дела новому секретарю. Фифа ему под стать, вся на цирлах! Студентка вчерашняя! Но мне-то что делать, мне всего 45! В преподаватели без степени не возьмут (У нас же фирма! Крупнейший университет Сибири!), в аспирантки поздно… Остается одна школа. Дожила…

— Сочувствую, Елена Георгиевна… Но может сотрудники кафедры за Вас заступятся и найдут какую-нибудь нишу…

— Какую? По нишам нашей богадельни как раз я специалист и все они не для меня… Кстати, ты ведь ко мне не просто так зашел? Поди, про место аспиранта спросить?

— В общем да…

— Боюсь, Максик, места для тебя не будет. До меня дошли слухи, что павиан этот обещал аспирантские места каким-то выпускникам ЮжФГУ.

— Вот гад! — издал крик души Максим. — Землячество свое обустраивает! Куда же мне теперь? Тоже в школьные учителя? На хлеб и воду? Да еще к дебилоидам? Ы-ы-ы!

С этим стоном он резко повернулся и вышел вон.

Спустя четверть часа Макс ступил в пределы старой березовой рощи, отделяющей университетский комплекс от Академгородка, и, как всегда на ее малолюдных тропинках, стал успокаиваться. Собственное будущее все еще представлялось ему в виде высокой черной стены, но чернота эта обрела сначала некие оттенки серого, затем в местах наибольшего посерения ее стали прорезать лучики светлой надежды…

«Вот первый лучик: устройство в партию АСОИ в „Вангкорнефти“, в чем может поспособствовать отец моего приятеля, студента-нефтяника Ваньши Морозова, заведующий там то ли плановым, то ли производственным отделом. Ваньша, правда, сам не уверен, что сможет туда попасть: все молодые кадры уже традиционно направляются в это АО из вузов Томска…

Второй лучик: устройство гидом-переводчиком в турфирму, ориентированную на Великобританию или просто Европу. Язык английский мне удалось-таки освоить, в чем я смог убедиться во время прошлогодней месячной стажировки в Даремском университете. С французским похуже, грассирование плохо дается. Плюсом к турдеятельности является мое увлечение достопримечательностями Англии, о которых я смогу рассказать туристам много пикантных подробностей. Минус: в этом бизнесе у меня знакомых еще не образовалось. Значит надо завести, а для этого съездить дней на десять с тургруппой в Англию и вплести свой голос в рассказы гида, заинтересовав его (ее?) тем самым. Вот только денег на это мероприятие нужно уйму и где их раздобыть?»

Глава первая

Макс въезжает в Лондон и отъезжает в кому

Спустя два месяца Максим Ветров защитил дипломную работу и обратился в «Дюла-тур» для оформления турпутевки в Лондон. Деньги на поездку ему дал Ваньшин папа — в качестве моральной компенсации за отказ в устройстве в «Вангкорнефть». Не все, далеко не все зависело в этом АО от начальника производственного отдела! У турфирмы горящих путевок в Лондон тоже не оказалось: Великобритания это тебе не Таиланд, виза на въезд оформляется не меньше месяца. И все-таки в середине августа группа красноярских туристов числом 21 человек погрузилась в «Боинг» и флайернула по маршруту Красноярск-Москва-Лондон. Был в ее составе и счастливчик Макс.

Еще в накопителе Емельяновского аэропорта Макс осознал, что является самым юным туристом в группе. В ней, разумеется, преобладали женщины и в большинстве зрелого возраста (между 40 и 70 годами — прикинул вчерашний студиозус). Некоторых женщин сопровождали мужчины (мужья?). Были, впрочем, две условные девушки в возрасте немного за 30, державшиеся вместе (подружки?).

Возглавляла группу худощавая элегантная «гидша» лет сорока с профессионально-властными ухватками.

— Зовите меня Нина Валентиновна! Среди вас есть знающие английский язык?

— Я преподаю английский в лицее, — объявила седовласая матрона.

— Мой муж знает, у него торговые партнеры — шведы, — выдала сорокалетняя толстушка.

— Да что я там знаю, две сотни слов… — засмущался лысоватый мужичок подле нее.

— Мы учились английскому на инъязе в Красноярском педе — вяловато призналась одна из подружек. — Только подзабыли уже, по работе-то он нам не нужен…

Макс выждал паузу и, не дождавшись новых откровений, сообщил:

— Я только что закончил филфак СФГУ и забыть английский язык еще не успел.

— What do you vocabulary? (Каков у тебя словарный запас?) — спросила гидша.

— About 10 thousand words (Около 10 тысяч слов), — ответил выпускник. — Students in Durham, I spoke freely (Со студентами в Дареме я общался свободно).

— Отлично, — подытожила Нина Валентиновна. — Будешь мне при случае помогать. А сейчас всем напомню: в аэропортах Шереметьево и Хитроу ни в коем случае не разбредаться. Там жестко: отстал — значит, потерялся, потерялся — пропал. Такие случаи у нас, к сожалению, были. Ужас потом что было… Контролируйте друг друга, прямо за руки хватайте. Европа ошибок не прощает. Усекли?

— Да-а… — вяло ответствовали бывшие совки.

Под вечер длинного-длинного дня (летели вслед за солнцем и временем) красноярская тургруппа вселилась, наконец, в Пембери-отель, что в Северном Лондоне. Отель был по их деньгам, то есть трехзвездочный, но недавно отремонтированный. Максу досталась одноместная комната, в которой все было узкое: окно, кровать, проход между стеной и кроватью, столик у окна для ноутбука и одновременно чайника, креслице… Узкой оказалась и ванная комнатка, совмещенная с унитазом. Впрочем, все было чистеньким, персонал свои обязанности блюл.

«Да что я привередничаю? — возмутился на себя бывший студент. — Эти 100000 рублей здесь всего лишь 1000 фунтов и на целых 10 дней, да еще с аэробилетами на туда и обратно. К тому же сидеть в этих стенах мы не будем, не для того пересекли пол-Азии и всю Европу… Та-ак, есть я не хочу, в самолетах кормили, а вот чаю надо все же выпить.»

Электрочайник его уже закипал, когда в дверь номера вдруг деликатно постучали.

— Один момент! — крикнул Макс, успевший раздеться до трусов. Надев по-быстрому только джинсы, он открыл дверь и увидел перед собой обеих подружек, одна из которых держала в руке такой же чайник.

— Максим, — неотрывно глядя в глаза, сказала девушка с чайником (в то время как ее подруга бесцеремонно оглядывала обнаженные рельефы молодца), — у тебя чайник, я слышу, работает? А у нас искрит в розетке, и мы боимся его включать…

— Ноу проблем, милые дамы, — вежливо улыбнулся парень. — Входите и включайте, так как моего кипятка на троих не хватит. Но могу предложить заварку и мармелад.

— Спасибо, за сластями мы своими сходим, да и чашки надо принести, — резво среагировала вторая подруга и вышла в коридор. Первая занялась подключением чайника.

— Скажите, пожалуйста, как зовут Вашу подругу? — спросил вдруг расхрабрившийся Макс.

— Людмила, — понятливо улыбнулась оставшаяся гостья и тут же притворно нахмурилась. — А мое имя тебе, значит, неинтересно?

— О Вашем имени я хотел таким же макаром у Людмилы спросить…

— Ого, какой ты хитрый!

— …но теперь спрашиваю прямо.

— Катерина меня зовут. Михайловна…

— Не может быть, чтобы Вас уже по отчеству звали…

— Опять хитришь, Максик, подлизываешься…

— Совсем чуток. Хочется забыть о разнице в возрасте…

Тут дверь без стука отворилась и вошла Людмила: с чашками, кульками и бутылкой вина.