«Становление Человека»

Даниил Широков

Становление Человека

Я искренне завидую смертным. Не только из-за их короткой жизни, яркости чувств и эмоций и прочих элементарных радостей, недоступных высшим существам. Зависть моя не белая и не чёрная, она — серая. Люди способны выживать под гнётом душевных терзаний. Не сдаваться, адаптироваться, привыкать. В этом их сила, и в этом источник зависти. Я так не мог. Никогда не мог, сколько себя помню. Всегда хотелось действовать, отвечать на удары судьбы ударом кулака. Не терпеть. Не сдерживаться.

Когда погибла Немезида… Ликан, Анна, Мана, Армагеддон… Что-то во мне сломалось. Нет, волевой стержень, благодаря которому мир вернул мне полноправные статус и силу Хранителя, остался на месте. Нечто иное, непонятное и неосязаемое от слова совсем. С тихим переливчатым звоном я лишился важного звена, пожелавшего остаться неизвестным. В чём оно заключалось? Как и сказал, не знаю. Но без него вся жизнь окрасилась в единый тон — серый. Цвет бездны, в которой теперь находилась и вся планета.

Я так много говорил вам о смысле жизни, о важности пути, о судьбе, какой-никакой. А в итоге сам оказался по уши в такой густой грязи… М-да. Не будьте мной. Используйте те минуты, что есть у вас сейчас, чтобы провести время с близкими. Иначе вы станете молить всех богов о смерти. Ибо когда дорогие люди уходят, они оставляют зияющие прорехи в вашей душе. А уж если вы не сумели проститься с ними по-человечески… Что ж, могу только пожелать удачи.

Если бы не гибель дорогих товарищей… Может, всё повернулось бы иначе. Жизнь — капризная стерва. Камень, брошенный в Асцаин, может вызвать песчаную бурю где-нибудь в далёкой южной части торгового союза. Этот эффект называют эффектом бабочки. Смерть это двигатель, небольшое относительно всей системы явление, так или иначе вмешивающееся в неё. Но именно она, как и взмах крыла бабочки, способно внести хаос во все дальнейшие события.

Если вам не интересны мои терзания и нытьё, то перелистните на следующую главу этой истории. Потому что кроме терзаний и нытья здесь, и именно здесь, не будет ничего.