«Восстание Маликании»

Восстание Маликании

Мир курорт в отдаленной системе Термолия не пользовался популярностью у туристов в виду крайне грозной местной фауны, впитавшей в себя илуний планеты за сотни тысяч лет существования, что сделало некоторых из особей равным мастерам десятого круга. Кроме того, столь дальнее расположение делало систему неудобной для охраны и опасной в связи с высокой вероятностью наткнутся на космических корсаров. Нейтральным мир был слишком затратным в освоении для частных инвесторов и не представлял ценности для империй. Там на высоком зеленом холме, окруженный густыми джунглями, деревья которых доставали до небес, расположился просторный дом.

Никто не знает, откуда он там взялся, а все попытки бандитов проверить жильцов оканчивались их пропажей, поэтому, преступники просто обходили это место стороной. Белые стены с оранжевой крышей, большим бассейном и лужайкой делали дом похожим на богатую виллу где-нибудь на берегах гавайских пляжей. Основное отличие было в прочном куполе барьера, не пропускающим диких зверей. Белые тонкие тюли слегка покачивались от циркулирующего по особняку воздуха, и Джорелл, потягивающийся под лучами нежного солнца вышел на просторную террасу. Бескрайний океан успокаивающе шумел, разливаясь по пляжному песку, устеленному длинной полосой у подножия холма.

Джорелл облокотился на мраморные перила и втянул свежий воздух полной грудью. Улыбка на его лице стала еще сильнее, когда он почувствовал нежное прикосновение рук, обхватывающих его талию. Кристина прижалась к его спине, наслаждаясь каждым моментом, проведенным с любимым и, поцеловав спину, она повернула мужчину своей мечты к себе, чтобы впиться ему в губы.

Лишь один планетарец во вселенной знал о существовании этого дома. Мастеру строительства хорошо заплатили за постройку и молчание, и он поклялся унести эту тайну с собой в могилу, прекрасно понимая, кого на самом деле стоит бояться.

— Я пойду разбужу Дэцима, — с любовью сказала Кристина, когда их губы разъединились.

— Хорошо, я тоже скоро спущусь, только побуду здесь немного, — Джо провел рукой по щеке возлюбленной и еще раз поцеловал ее, перед тем как отпустить.

— Сильно не задерживайся, а то останешься без завтрака, — напоследок сказала она с легким смешком.

Джорелл ничего не сказал, лишь продолжал улыбаться, как влюбленный дурак. Из нескончаемой кровавой мясорубки он внезапно попал в рай и боялся сказать лишнее слово, дабы магия не исчезла. После всех потерь и ужасов, выпавших на его долю, император человечества искал душевный покой и где, как ни с семьей на берегу океана можно было найти его. У него все еще была миссия, к которой он собирался вернуться в скором времени — поискам ответов. Кое-что ему было известно, но Джорелл боялся, что неправильно понял полученную в ином мире информацию или, что еще хуже, неверно понимает саму суть. Высшая тень сказал ему, что Омега — не есть все, Омега — это лишь конец. Что это значило, он и сам не знал, так как случайно услышал тайну из уст Отпечатка Созидателя. Связано ли это как-нибудь с Алутаром и его разжигателями войн? Или же это просто две разных загадки? Джореллу лишь предстояло выяснить.

Артэминос поднял глаза к безоблачному небу и вспомнил о разговоре с Мальдрусом.

«Удачи тебе, друг, и прости, что я не смогу помочь в твоем благородном деле».

Глава 1. Воля нефрита

Воля нефрита

Что стало с нашим миром, раз за свою свободу и других, готовы биться лишь безумцы?

Маликанский старец (с).

Холодные пальцы крепко переплелись друг с другом, чтобы почувствовать тепло в последний раз. И мир для двоих на секунду замер, когда их глаза встретились в отчаянной улыбке. Страх других, слезы и мольбы, все остановилось от соприкосновения взглядов мужчины и женщины, но эта магия не могла длиться вечно, и суровый, громкий голос снес хрупкую стену.

— Исполнить приговор! — громом пронесся приказ.

Над прямоугольной, остекленной камерой стоял владелец оранжевого илуния. На огромной площади среди красивых скульптур, фонтанов и высоток собрались жестокие создания, с нетерпением ожидая начало экзекуции. Глаза палача вспыхнули и руки наполнились силой. Он опустил их сквозь отверстия в крыше, и потоки лавы хлынули внутрь. Гигантские экраны транслировали ужасное зрелище, передавая не только картинку, но и вопли сгорающих заживо.

— Это послужит им уроком, — провозгласил немного низкий голос императора Муликании.

Его стройная не лишенная мышц фигура величественно красовалась на стеклянной веранде, обставленной парой декоративных фонтанов и укутанной красивыми цветами. Оранжевый, удлиненный в спине кардиган из тончайшей, нежной ткани свободно прилегал к телу, слегка покачиваясь от свежего ветра. За черно-матовой кожей скрывалось сердце горячего и сладострастного любовника, величайшего патриота Муликании, но в тоже время черствое, лишенное любого сожаления к остальным народам, особенно, врагам. Торс императора был рельефен, передняя часть туловища являлась полностью матово-черной, а спина цвета глубокого солнечного заката. Два черных пятна образовывали вокруг его глаз неровный ромб и обратный полумесяц. Ни у кого из муликанцев за всю историю не было столь чудных пятен, что лишь добавляло их императору значимости.

Первые Муликанцы обладали красно-зеленым пятнами, но вскоре появились и такие, чьи пятна стали черно-оранжевыми, что говорило о связях их предков с маликанцами. Об этом знали многие из муликанцев, но все молчали, ибо сказать об этом вслух, означало обвинение отца-основателя в связях с маликанской женщиной, а ее детей никем иным, как отпросками маликанки. Подобных муликанцев было предостаточно, и все упоминания о порочащих связях были стерты или запрещены. Отныне муликанцы могли носить черно-оранжевые, или же красно-зеленые индивидуальные пятна.

Целая свита подданных стояла рядом с императором, довольно поддакивая, и упиваясь жестокостью казни. Лишь один муликанец молчал, отводя глаза от пузырившейся плоти.

— Что такое, брат мой? — спросил его император, с ухмылкой глядя в глаза.

Император Вартѐл был младшим отпрыском, но, тем не менее, бремя власти досталось ему. Старшего сына считали недостойным править Муликанией и терпели его лишь из-за крови отца основателя в жилах, а также мощи, глубин которой не знал никто. Энера̀йз Муликан, его оранжевое грубое лицо разделяла черная полоса, которая шла до середины груди, где впадала в черную сферу, четко выделяющуюся на фоне остальных пятен. Черная накидка, напоминающая видоизмененную тунику из толстой ткани, плотно сидела в руках. Поверх мешковатых штанов брат императора предпочитал носить тяжелые берцы с ремешками вместо шнурков или замков. Два родных по крови сына отца основателя отличались, как день и ночь. Младший представлял собой смесь развращающего всевластия и чувства собственной божественности, решая кому жить, а кому умереть. Старший же отличался холодным взглядом и суровым, часто угрюмым, выражением лица. У него было все, чтобы стать великим императором Муликании, начиная от внешнего вида, силы, и заканчивая глубокой мудростью, но его неприкрытая жалость к маликанцам и желание дать им хотя бы какие-то права, стали настоящей стеной на пути к правлению.

— Напомни, за что мы так жестоко казнили этих маликанцев? — поинтересовался Энера̀йз, абсолютно не страшась сказанного.

— Ты хотел сказать рабов? — поправил его император, пытаясь заставить брата страшиться его гневного взгляда.

— А разве маликанцы и рабы это не одно и то же? — выкрутился Энерайз, стараясь сохранять невозмутимое лицо.

Вартел согласно улыбнулся, но по-прежнему не оставил попыток вывести брата из себя проверенными способами.

— Верно, — подтвердил император. — Эти слова давно синонимы, но все же, не стоит лишний раз напоминать рабам, что когда они были народом, — Вартел запустил свою ладонь под красное шелковое платье стоящей рядом рабыни, начав поглаживать ее ягодицы. Энерайз отвлекся на руку брата, и тот с улыбкой заметил это, ожидая именно такой реакции.

— Она тебе нравится? — спросил он. — Хочешь ее? Только скажи, и эта куколка твоя. Можешь взять ее прямо здесь, никто и слова не скажет. Ну же, брат, ты всегда отказывал себе в этом удовольствии. Только посмотри на нее, — Вартел начал водить свободной ладонью по шее красавицы, украдкой поглядывая на Энерайза, по-прежнему сохраняющего невозмутимость, хоть внутри него уже давно закипал гнев.

Отверженный наследник нашел в себе силы улыбнуться, что стало невидимым плевком в сторону императора и его попыток вывести из себя своего старшего брата.

— Спасибо за предложение, дорогой брат, но я вынужден отказаться. Кроме того, ты так и не ответил на мой вопрос. В чем причина такой показательной казни?

— Все-то тебе нужно знать, — Вартел убрал руку с ягодиц девушки и отвернулся в сторону огромной площади, смотря на заполненную лавой камеру. — Они много болтали, — голос императора стал подобен ледяной ярости, пронизывающей своим холодом с каждой звуковой вибрацией. — Вещи должны молчать, а не произносить слово «восстание».

Император вновь обратил свой взор к брату и увидел не скрываемое удивление на его лице. Не смущаясь рабынь маликанок подле себя, Вартел продолжил свой монолог.