«ЖнецЪ. Предел Абсолюта»

Федотов Антон

ЖнецЪ. Предел Абсолюта

Не любил полковник Ярослав Владимирович Киров высоких питерских кабинетов. Не смотря на немалые к сорока пяти годам чины он так и остался обыкновенным рубакой с поправкой на недюжий Дар. В крайнем случае, командиром и вождем, но вовсе не политиком, чей позвоночник приобрел множество степеней свободы, а язык идеальную для лизания задниц форму и шероховатость. Потому-то и отвечал он за край, где велась настоящая боевая работа, а чины и регалии капали в год по чайной ложке.

Да еще и приглашение какое! Бумага дорогая, едва ли не надушенная, строчки ровные, да рукописные, а под просьбой (!!!) явиться в столицу вальяжный росчерк аж графа Михаила Вязмитинова. Самого министра военного, стало быть.

А ведь едва не опоздал. Привык к порядку, расслабился в своей глуши! А тут, оказывается, пробки учитывать надо, да и другие чисто социальные факторы.

Людской водоворот закружил господина Кирова, едва он ступил за порог аэропорта "Пулково". Растеряешься тут… Нет, крепкий вой в прицелом на воеводу под старость лет и человек с его опытом в такой ситуации растеряться в прямом смысле этого слова не может по определению, но дискомфорт он ощущал явный.

— Такси для господина полковника? — Окликнул его извозчик, едва только мысль о найме оного посетила полковничью голову.

"Сервис, эх-ма, языком вероятного противника выражаясь", — мысленно усмехнулся он, по старой привычке не позволяя и тени своих эмоций пробиться сквозь ментальный щит.

— Военное министерство, — коротко бросил он. — Сколько и за сколько?

Второй вопрос был важнее. Все-таки опаздывать к графу, ведавшему всеми сухопутными войсками было не принято. Тем более, по всем документам он вполне официально проходил как "военный министр".

— Это у Исаакиевского, — сам у себя спросил таксист, но тут же сориентировался. — Часа полтора — два, господин полковник. Никак не меньше! Заторы дорожные! Ужас, что в городе творится. А по цене…

— Договоримся! — Буркнул Киров, насупившись, чем заставил извозчика слегка поежиться.

Не за красивые глазки кое-кого Ярым называли… Да и холодный аналитический ум рассудил, что если если времени мало, то тратить его еще больше — просто преступно!

Затягивать поездку не решился и шофер. Уж больно серьезный пассажир в этот раз попался.

Всю дорогу ехали молча. Пару раз молодой парень за рулем очередной генерации "Волги" пытался завести беседу, но полковник прикрыл глаза, и на все "заигрывания" не реагировал.

Возможно, Ярослав Владимирович и сам бы с удовольствием поболтал со словоохотливым таксистом. Тем более, как и любой русский человек, прекрасно знал, как сделать поездку незабываемой и увлекательной. Всего-то и надо, что уставиться в окно, да с задумчивым видом пробормотать: "Довели страну!"…

Вот только чертов вызов. Никак он не мог понять его причин. Да и молодой человек вполне мог оказаться сотрудником иных служб, что следят за лояльностью императору "в рядах" и не только. Имели прецеденты место быть.

Еще с училища он помнил байку, рассказанную нерадивым однокашником после отбоя на губе через решетку между камерами (Ох, годы молодые! А Любка-то какова была? Ради такой и отдохнуть на шконке можно!):

— Отправили лет пять старшину Зинченко с тремя курсантами третьего круга в Москву. Заселили в общежитии. Хорош, говорят, номер был! Для господ. Каждому по спальной комнате выдали, и все они к общей зале выходили, которую и решено было сделать кают-компанией. Кормили, бают, как с барского стола…

— Ты не отвлекайся, — рекомендовал тогда нечаянному собеседнику еще курсант Киров. — Мало ли когда комендачи заскучают, да пойдут "базары пресекать"!

— Да просто есть сильно хочется, — удрученно посетовал высокий рыжий парень с повадками вечного "нехвата", но тут же собрался. — К делу: приехали, значит, разместились, да по делам сразу и отправились с мыслью, чтобы вечером слегка расслабиться. Нет-нет, никаких жриц любви или прочих непотребств. Просто посидеть с рюмочкой чего горячительного без бравурного кутежа и излишеств! Да под закусочку хорошую… Курочку там, запечённую, али огурчик под водочку малосольный с грибочками…

— Хорош, — веско вернул на грешную землю мечтателя совсем еще молодой Ярик… У которого и у самого кишка кишке молотила по башке! — К делу.

— Нет в тебе романтики, — расстроенно покачал головой рыжий, на несколько минут даже замолкший. От "обиды". Однако желание поговорить явно пересилило неуважение к его способностям по части описания яств. — В общем, против такого даже старшина не возражал, решивший молодняку послабление дать. В разумных пределах. После первого тоста разговор зашел о дамах, но тут вкусы не сошлись. После второго — о доблести воинской, но и здесь у каждого свое видение было. А вот после третьей рюмки стали собравшиеся меж собой судить-рядить, как оным государством ловчее управлять было бы. Не хула Фамилии, конечно, но тут вопрос такой… Скользкий!

На это замечание будущий Ярый только хмыкнул. Вечная дилемма правителей: армия — сила. Ее нужно уважать. Но и воли давать нельзя. Ибо заговор генералов (и далее по нисходящей) вещь в истории государства вполне обычная. И не только российского!

— Один из юнкеров, Зайцев его фамилия была, под это дело пошутить решил, — продолжил "голодающий" рассказчик. — Вышел в коридор, да с горничной договорился, чтоб та чай ровно через пять минут принесла. За минуту до означенного времени шутник воскликнул "Да тут же все прослушивается!". Вся честная компания начала подсмеиваться над чудаком-параноиком, а он возьми да и наклонись к розетке со словами: "Эй, ты, майор-аудиториат[1], а ну чаю мне, да чтоб с лимончиком!". И тут стук в дверь, горничная чай приносит. Все посмеялись, мол, удачная шутка.

Ярослав на том моменте только громко сглотнул. В камере было прохладно, так что чай с лимончиком да сахарком был бы весьма кстати!

— Интересная байка! — Оценил он.

— Так то еще не конец, — хитро заявил рыжий, берясь обеими руками за свою решетку. — Наутро проснулся этот юнкер, а никого в номере-то и нету! Тот в совершеннейшей растерянности выбегает в коридор и видит горничную давешнюю. Спрашивает: "Где все?!". А та ему: "Так господа из ОКЖ приезжали. Забрали всех для беседы профилактической!". "А я как же?!" — восклицает в ужасе юнкер. "А ты — никак! Больно уж господину майору шутка с чаем понравилась!".

Дааааа, получили они тогда еще по суткам ареста за нарушение правил содержания. А нечего было ржать дурниной в голос!

Несколько позже полковник узнал, что эта байка была "бородатой" еще в те его курсантские годы. А слышал он ее еще многократно! Менялись звания и фамилии, но суть оставалась все той же: "Говори что думаешь, но думай, что говоришь… А лучше и молчи вовсе!". Это нехитрое правило еще не раз спасало его в самых разных ситуациях.

— Приехали!

Полковник и не заметил, как за своими мыслями немного задремал. А почему бы и нет, собственно?

— У меня четвертак, — сообщил Ярый, протягивая водителю серо-фиолетовую банкноту достоинством двадцать пять рублей.

— Ээээ, — не сразу нашелся водитель. — А, может, я вас еще покатаю. Дня четыре могу — легко!

— Выпей за мое здоровье! — хмыкнул генерал, покидая салон. Червячок в его душе явно намекал на то, что отправить его могут далеко и надолго. Ну а ежели обойдется, то у него сегодня праздник — так почему б не поделиться радостью с кем-то еще?

Водила дураком не был, а потому буквально испарился, едва за полковником закрылась дверь — а ну как передумает?!

Тот же лишь усмехнулся, направляясь к легендарному "дому со львами".

Впрочем, с тот миг, когда за ним закрылась дверь, за порогом осталась не только вся прежняя жизнь, но и страх. Просто так в святая святых не приглашают (!!!). Особенно таких как он — обычных трудяг войны. Даже для себя самого неожиданно он пропел что-то вроде:

И за ними не сразу заметишь ты нас.

Нет щитов, капеллины, военная грязь.

Ничего что оружье без гарды!

Двое подпереть строй и ни шагу назад![2]

Чуть "подправив" боевой дух, Ярослав Владимирович сделал шаг к двум вахмистрам, исполняющим обязанности привратников.

"Волкодавы! Ишь как глазами сверкают, а сами тем еще ухватам обучены. Такие и меня задержать смогут… На некоторое время. А там и дежурная смена охраны подоспеет!" — оценил Ярый.

Однако демонстрировать воинские умения не пришлось. Едва один из чем-то неуловимо похожих "швейцаров" взглянул на документы, как тут же перед полковником возник боец в штатском самой цивильной наружности. Если бы не грация профессионального танцора и не энергетика готового броситься в бой гепарда, молодого человека вполне можно было бы принять за учителя одной из столичных гимназий. Гражданский костюм, наивно-детские черты лица и очки в тонкой позолоченной оправе на это намекали вполне и вполне.

Тем более удивительным стал тот факт, что в приемной ждать ему не пришлось совсем! "Гражданский" провел его напрямую в святая святых — кабинет Самого. Момент, когда "пиджак" попросту исчез Ярый уловить не успел.

— Господин генерал! Полковник Киров…

— Позвольте, милейший! — Всплеснул руками Михаил Кузьмич Вязмитинов, генерал от инфантерии[3], да еще к тому же и военный министр. — Я ж вас не приказом вызвал, а пригласил по-дружески… Признаюсь честно, просьбу старого своего товарища исполняя! Так что без чинов, прошу покорно! Вы голодны с дороги? Могу просить подать!..

— Чай, — на волне недавних воспоминаний попросил полковник. — Черный! С лимоном и сахаром.