«Целитель»

Эйке Шнайдер

Целитель

На ветку опустилась сорока, стряхнув с иголок капли воды, прямо за шиворот. Альмод попытался схватить ее плетением — очень хотелось свернуть мерзкой твари шею. Но птица, словно почуяв, взлетела, оттолкнувшись от ветки и снова обдав его холодными каплями.

Он выругался, потер веки. Какого рожна его вообще понесло в этакую рань возвращаться через лес в город? Ну, не выспался. Весна в этом году оказалось невиданно теплой, ночь пахла земляникой и росой, хоть под открытым небом ложись. Не закрыл на ночь дверь землянки, чтобы проветрилась как следует. И ни свет ни заря Альмода поднял дятел.

Пернатый гад, по определению, дурак: в голове, которой регулярно долбят дерево, просто не может быть много ума. Но он сам-то не дятел! И голова большая, вон как болит, а еще болтают, дескать, кость. Так что, спрашивается, мешало ему закрыть дверь, в пару глотков допить вино, чтобы лучше спалось, и рухнуть обратно? Заодно похмелье переспал бы.

Нет, решил, что пора бы и в город вернуться, пока с собаками искать не начали. Как-никак, единственный одаренный целитель на весь городок. Да и вообще единственный одаренный, если не считать двух телохранителей Харальда Хромого, некоронованного короля Мирного. Золотоискатели, что большей частью его населяли — ребята суровые, с соплями и даже сломанной ногой за целителем посылать не будут, если зовут, значит, дело серьезное. Так что лучше не затягивать время, заставляя себя разыскивать. А он и так три дня уже торчал в лесу. Три дня не просыхал.

С того мига, как Харальд Хромой встал посреди трактирного зала, дождался тишины и предложил всем присутствовавшим выпить за здоровье «известного всем нам» и «незаменимого» целителя, «который уже год с нами и, мы надеемся, задержится еще не на один год». Надеялся он, как же. Надеялся на то, что демоны, год назад принесшие Альмода в Мирный, приберут его назад, чтобы и духа не осталось. И все это знали, но от дармовой выпивки не отказывались.

Эйке Шнайдер

Целитель

На ветку опустилась сорока, стряхнув с иголок капли воды, прямо за шиворот. Альмод попытался схватить ее плетением — очень хотелось свернуть мерзкой твари шею. Но птица, словно почуяв, взлетела, оттолкнувшись от ветки и снова обдав его холодными каплями.

Он выругался, потер веки. Какого рожна его вообще понесло в этакую рань возвращаться через лес в город? Ну, не выспался. Весна в этом году оказалось невиданно теплой, ночь пахла земляникой и росой, хоть под открытым небом ложись. Не закрыл на ночь дверь землянки, чтобы проветрилась как следует. И ни свет ни заря Альмода поднял дятел.

Пернатый гад, по определению, дурак: в голове, которой регулярно долбят дерево, просто не может быть много ума. Но он сам-то не дятел! И голова большая, вон как болит, а еще болтают, дескать, кость. Так что, спрашивается, мешало ему закрыть дверь, в пару глотков допить вино, чтобы лучше спалось, и рухнуть обратно? Заодно похмелье переспал бы.

Нет, решил, что пора бы и в город вернуться, пока с собаками искать не начали. Как-никак, единственный одаренный целитель на весь городок. Да и вообще единственный одаренный, если не считать двух телохранителей Харальда Хромого, некоронованного короля Мирного. Золотоискатели, что большей частью его населяли — ребята суровые, с соплями и даже сломанной ногой за целителем посылать не будут, если зовут, значит, дело серьезное. Так что лучше не затягивать время, заставляя себя разыскивать. А он и так три дня уже торчал в лесу. Три дня не просыхал.

С того мига, как Харальд Хромой встал посреди трактирного зала, дождался тишины и предложил всем присутствовавшим выпить за здоровье «известного всем нам» и «незаменимого» целителя, «который уже год с нами и, мы надеемся, задержится еще не на один год». Надеялся он, как же. Надеялся на то, что демоны, год назад принесшие Альмода в Мирный, приберут его назад, чтобы и духа не осталось. И все это знали, но от дармовой выпивки не отказывались.