«Осколки былого величия»

Начальник охраны, наконец, с горечью осознал, что дальнейшие тонкие намёки возымеют эффект не больше, чем все предыдущие. И, вероятно, тоже мысленно обозвал меня идиотом — может быть, ещё и несколько раз. После чего вернул приглашение, подозвал какого-то паренька в форменной одежде и приказал отвести меня в зал заседаний.

Провожатый вёл меня по помпезным внутренним помещениям, украшенным лепниной, статуями и фресками. Мимо огромных окон, занавешенных дорогими тяжёлыми шторами, по коридорам, застеленным ковровыми дорожками… Кажется, такого количества роскошных и совершенно бесполезных вещей я не видел даже в поместье дома Филанг. Никогда не думал, что даже помыслю такое, но похоже, что мой будущий тесть — натуральный аскет в сравнении с некоторыми!..

По пути я старательно настраивал себя на спокойный и миролюбивый лад. С учётом присланной кипы бумаг с жалобами и обвинениями, «не сорваться» — это был мой девиз на предстоящее заседание. Я, Фант Комоф, для тех, с кем мне предстоит встретиться в зале заседаний Совета — никто и ничто. Да, глава дома. Да, уже доказавший свою силу… Но всё ещё никто и ничто. Глупое чудо в перьях из-под скалы, решившее, что забралось на вершину. Меня будут давить… Я это знал. Чувствовал. Прямо-таки всеми фибрами. И боюсь, что не души, а всего лишь многострадальной задницы…

— Простите, гра… Кажется, я заплутал! — вдруг проговорил провожатый, остановившись и в смущении обернувшись ко мне. — Я недавно работаю… Вот…

Идиот! Вот всё, что я мог продумать и про мальчика, и про себя. Я явился к зданию Совета ровно к тому времени, к которому и полагалось прийти — и в запасе ещё оставалось пять минут. Однако теперь я опоздаю. И заплутавший провожатый отлично вписывался в эту картину. А ведь я прямо с утра чувствовал, что обязательно что-то пойдёт не так. Прямо вот чувствовал!.. Нет бы прийти пораньше… Глупый-глупый Фант!.. Однако надо держать лицо…

— А куда мы вообще шли? — поинтересовался я с тяжёлым вздохом.

— Галерея на пятом этаже вокруг зала заседаний!.. — пролепетал парень. — Нам нужно попасть в восточную часть…

— А мы в какой? — спросил я с самым кислым выражением лица, на которое был способен.

— В восточной, кажется… А этаж точно пятый! — поспешно добавил парень. Видимо, решил, что если этажом не промахнулся, то уже молодец.

— О Создатель, да за что мне всё это… — пробормотал я и направился к ближайшему окну, чтобы сориентироваться на местности.

Когда я схватился за толстую штору, чтобы отдернуть её, то услышал испуганный крик провожатого: «Не надо, гра!» — а потом всё-таки решительно сдвинул тяжёлую ткань. Я успел взглянуть в окно и определить, что мы находится с северо-восточной части здания, прежде чем странный скрежет сверху заставил меня без промедления отскочить. На то место, где я стоял мгновение назад, с тяжёлым металлическим стуком обрушился вычурный карниз, а следом с громким шелестом сложились и сами шторы…

— Однако!.. — заметил я, разглядывая поверженную деталь интерьера.

— Не надо их дёргать, гра! — заметил мой провожатый. — Они тут не для того висят… Старые они… Нежно надо…

— Нежно? Нежно надо накостылять тому идиоту, который их крепил!.. — едва не выругался я. — Или тому умнику, который решил на этом сэкономить. Впрочем, он тоже идиот!.. Мы в северо-восточном крыле. Это как-то поможет?

— Я его почти не знаю… — с ужасом прошептал парень. В его глазах уже мелькали до неприличия громкие мысли, чуть ли не оформленные в строчки: «Выгонят! С позором выгонят! Уволят! К чудовищам выкинут! Я позор семьи!». Ну и всё такое прочее… Мне его даже жалко стало, если честно…

— Разберёмся! — решительно заявил я, взяв дело в свои руки.

И направился к первой же двери, которая вела в нужную сторону.

Жаль, но внутри оказался закуток-кладовка для служащих, а вовсе не сквозной проход.

Вторая дверь была выбрана немного удачнее.

Я шёл напрямик в центр здания, не обращая внимания на удивлённые выкрики охранников, желавших сообщить, что мне тут не место, на испуганный визг служанок, не ожидавших моего появления, и осторожные советы слуг-мужчин, помогавших нам сориентироваться.

В галерею вокруг зала заседаний мы вывалились, отряхиваясь и чихая — из всеми забытого прохода, который даже со стороны самой галереи загородили пыльной гардиной. Но вывалились вовремя — где-то за минуту до назначенного времени. И я искренне радовался, что не стал искать мантию и прочие изыски гардероба — потому как очистить ничего уже не успел бы. А ведь нет ничего хуже, чем изгвазданная и запылённая одежда, которая некогда была дорогой и аккуратной. Лучше уж заявиться на Совет в той, что была на мне, потому что «выглядит грязной» — это, в её случае, почти идеальная чистота…

— Дальше я покажу, гра! — радостно вскрикнул парень и рванул куда-то вперёд, заставив и меня припустить со всех ног.

Мы проскочили четыре двери внутрь зала, охраняемых суровыми стражами. И только на пятой парень, наконец, остановился и с донельзя счастливым лицом заявил:

Я показал стражникам приглашение, но они даже не окинули его взглядом. Лишь молча кивнули.

А я, наконец, вошёл в тяжёлую дверь, удерживаемую провожатым…

Передо мной открылся огромный амфитеатр, спускавшийся вниз к сцене, где как раз выступал какой-то докладчик. На сцене, за столом — который, кажется, на Земле называется президиумом — сидело десять явно непростых чиновников. В зале вообще было полно народу. Большинство были одеты в мантии, но попадались и редкие оригиналы — вроде меня самого. В общем, я мог надеяться, что моё наплевательское отношение к дресс-коду здесь никто не заметит…

Зря надеялся!

Один из сидящих в президиуме мужчин крайне внимательно следил за нами, пока провожатый вёл меня до отведённого места — крайний стул в ложе над одним из входов. А когда я уселся, он удовлетворённо кивнул, слегка искривив губы в усмешке. Впрочем, он не единственный здесь уделял скромной персоне Фанта Комоф излишнее внимание. Люди, сидевшие заметно выше, тоже с интересом меня разглядывали. Ещё спускаясь, я постоянно чувствовал устремлённые в спину взгляды…

Перед тем как сесть, я всё-таки обернулся в приступе любопытства. И обнаружил множество людей, плотно оккупировавших верхние ряды. Некоторые из них сразу отвели взгляд, а другие продолжали с интересом меня разглядывать — прямо как диковинную зверушку.

— Приглашённые и журналисты… — пояснил мне провожатый.

Благодарно кивнув, я сел на своё место и уставился на сцену. Там, за кафедрой в центре, выступал некий банкир, сокрушавшийся о том, что люди стали неохотно нести пневму на хранение. Примерно представляя себе жизнь на рядовых скалах, я подумал, что вот он — точно идиот, потому как людям, скорее всего, банально нечего ему нести.

Затем я понял, что распаляюсь всё больше и больше — а сам ведь собирался пребывать в исключительно миролюбивом настроении. И даже попытался взять себя в руки, украдкой разглядывая своих соседей по ложе. Это были явно состоявшиеся в жизни и на службе мужчины в солидном возрасте. Причём гадать, на какой именно службе они состоялись, было излишне — у каждого на руке имелась повязка с соответствующей эмблемой. Получалось, я оказался в ложе служащих, представлявших интересы домов в Совете.

Зал заседаний был огромен, но тёмным он не казался. Под куполом имелось множество окон, через которые внутрь попадал свет. К тому же, на стенах горели светильники, а в центре свисала с толстой цепи огромная люстра, которая, судя по всему, работала на пневме. Стулья, на которых сидели приглашённые, тоже выглядели внушительно и солидно: резные деревянные корпуса, чуть смягчённые сиденья и часть спинки. Однако были они совершенно неудобными… Сидеть на них можно было исключительно в позе отличницы, которую ругает директор — сведя колени и покорно положив на них руки.

Поражала и акустика в зале… Человек, который находился в центре сцены, будто в микрофон говорил. Его голос был слышен, словно над ухом — в то время как шепотки людей, сидевших впереди меня, я не мог бы разобрать при всём желании.

Людей в зале хватало и на первых рядах. Над каждым входом сидели представители домов, а на трибунах — представители различных группировок Терры. Все, казалось, с интересом слушали тот бред, который нёс банкир — а некоторые даже кивали в такт его словам. Меня же начало беспощадно клонить в сон… Глаза будто сами собой закрывались, и даже подпереть отяжелевшие веки было нечем. Разве что от стула щепку отколупать — но как это будет выглядеть?.. К счастью, банкир на сцене не задержался и вскоре, поблагодарив за внимание, свалил на своё место.

Из президиума поднялся тот самый мужчина, который внимательно следил за моим появлением. Он неспешно подошёл к кафедре, вскинул руки вверх и торжественно произнёс:

— Гратомо и грани! Дорогие гости и участники! Нас, наконец, почтил своим драгоценным вниманием тот человек, которого мы все давно желали увидеть! И просто из любопытства, и чтобы задать много интересных вопросов! — зал на этих словах зашумел, а люди стали непроизвольно оборачиваться, пытаясь посмотреть, кто же там пришёл. — Жаль, конечно, что он проигнорировал и время начала Совета, и регламенты, одевшись неподобающе. Но полагаю, мы простим ему такую досадную мелочь!..