«Несущие Свет»

Империя Инферно

Несущие Свет

Это произошло уже второй раз за ночь.

Не успел лекарь закончить осмотр больного, как граф распахнул налитые кровью глаза и с воплем выгнулся дугой. Вот уже второй раз он бился в конвульсиях, кричал не своим голосом и судорожно мотал головой, но никто не мог понять, что с ним происходит, и что ещё нужно сделать, чтобы это наконец закончилось.

Из последних сил четверо дворовых слуг удерживали графа в постели, но больной – или одержимый? – буквально зверел от каждого прикосновения, яростно рычал и извивался так, как если бы его пытались удержать в кипящем котле.

Минута борьбы, лёгких травм, ужаса всех обитателей усадьбы, и крики начали стихать. Несколько раз граф дёрнулся в судорожных припадках, сомкнул веки и безжизненно обмяк в руках дворецкого и камердинера.

Аккуратно, чтобы не разбудить едва притихшее лихо, они опустили его на кровать и обернулись к бледному лекарю.

– Живой ещё. Сердце тарабанит, аж сквозь кожу видно.

– Д-да п-омилует нас Свет Несущий! – заикаясь, просипел лекарь. – Что… что это было?!

– Прям во время ужина свалился, – проговорила молодая служанка. Её трясло с ног до головы. – Весь в жару, без сознания… Мы его в постель, а он… Вы сами всё видели!

– Он с прогулки вернулся, под ливень, – сообщил лекарю статный дворецкий. – Сюртук весь в грязи, и сам барин какой-то помятый. С коня, видать, упал.

– Руслан Романович с трёх лет в седле, – усомнился камердинер, потирая ушибленное плечо.

– Ежели и с коня… – пробормотал лекарь. – Я осмотрел, сотрясение у него сильное. Критическое. Но чтоб такое состояние перенести на ногах…

– Как ни в чём не бывало вернулся, и преспокойно себе за ужин!

– Для этого выдержка нечеловеческая нужна. – Лекарь промокнул платком вспотевшую лысину и с досадой выдал: – И как только не истязают себя эти аристократы, чтобы казаться нечто большим, чем биосоциальным существом! Сотрясение бы пережил. А вот сердце… Сердце у него нехорошее совсем. Ох нехорошее.

– Сколько, Арсений? Сколько ещё осталось? – тихо спросил лакей.

Множество тревожных взглядов охватило лекаря.

Он боязливо приблизился к постели и приложил руку ко лбу больного. Горячее лицо графа исказилось в гримасе боли.