«Наследник древней силы #3 - Прах»

Amazerak

Наследник древней силы 3. Прах

Возле огромного бревенчатого дома с высоким крыльцом и резными наличниками, спрятавшегося среди соснового бора, стояли две машины: представительский седан тёмно-зелёного цвета и уже знакомый мне бордовый «Пэйкан» Марии Оболенской.

До настоящего момента я мучился подозрениями: что если Дуплов готовит ловушку, намерваясь прикончить меня, но присутствие Оболенской немного успокоило. Очевидно, глава новгородского тайного приказа имеет связи с ГСБ. Вполне возможно, что именно ГСБ повлияло на его решение убить Василия Борецкого, хотя точно утверждать было нельзя. Образ мыслей Дуплова являлся для меня большой загадкой, а его поступки выглядели ещё загадочнее.

Знал я о нём немного. Дуплов был выходцем из мелкого боярского рода, отколовшегося более ста лет назад от Борецких, всю жизнь служил в новгородском тайном приказе, а при Василии Борецком возглавил данную организацию. Ничего примечательного в его биографии не обнаруживалось, официально Дуплов не замарал руки ни в каких грязных делах, политикой не занимался, бизнесом — тоже, жену имел одну, в свободное время любил охотиться. На первый взгляд — обычный служака, посвятивший жизнь работе. Вот только мне оказалось достаточно два раза поговорить с ним, чтобы понять, что тип этот вовсе не так прост, как кажется. Да и стал бы он главой тайного приказа, будь он таким благодушным добряком, какого любил из себя строить?

Не знаю, на какие шиши отгрохал Дуплов свой загородный особняк, но место он нашёл неплохое: тридцать километров от Новгорода, вокруг — древний лес. Сосны-великаны обступили дом со всех сторон, словно охраняя его от посягательств извне. Тут было красиво и в то же время тревожно, особенно в этот предзакатный час, когда краски тускнеют и мир обволакивает сумеречная серость.

Я остановил свой «Карат» рядом с другими авто, вышел и поёжился: заморозки ещё не ударили, но холодный ветер насквозь продувал пиджак и жилетку.

Хозяин лесного особняка встретил меня на крыльце лично, улыбаясь, как всегда, с показными открытостью и добродушием. Я пожал широкую ладонь Дуплова, и мы вошли в дом.