«Люди и чудовища»

Валерия Веденеева

Люди и чудовища

(Темный маг 3)

Долгая дорога — это время, много времени. Время, которое, за неимением лучших дел, приходится тратить на размышления.

Истен думал. Думал, хотя мысли отдавали болью. И гневом. И, чаще всего, завистью. Наверное, у каждого человека есть та страсть, которая ведет его через жизнь, позволяет добиться успеха или вынуждает сгинуть в безвестности. Честолюбие. Ярость. Любовь. Долг. Вера…

У Истена такой страстью была зависть. Всегда, с раннего детства, он хотел то, что было у других, что нельзя было выпросить или забрать силой. Высокий рост, как у брата. Умение вызывать обожание у слуг, каким обладала младшая сестра. Способность управлять стихиями, как у учителя… Как бы не был завиден его собственный жребий в глазах других людей, Истену всегда было мало.

Его пытались излечить. Ему внушали, что зависть — это путь к саморазрушению, да он и сам начал понимать это. Но зависть не желала уходить.

Впрочем, пока был жив отец, справляться было легче. Истен мог сказать себе — я все равно лучше. У меня есть то, чего никогда не будет ни у кого из них. Но со смертью отца все сломалось. Судьба, как взбесившаяся кобыла, встала на дыбы и сбросила его в грязь, на самое дно…

На дне жилось плохо и трудно, но человек привыкает ко всему. Стиснув зубы, Истен пытался забыть о прошлом и стать никем. Брат сумел — как-то легко. Брат общался с другими «никем», смеялся их простоватым шуткам, пил с ними дешевое пойло, которое здесь называлось пивом, жил их жизнью. Истен… он тоже старался. Потому что понимал: прежнего не вернуть. Потому что хотел жить — даже так, на самом дне, в грязи. Пришло даже что-то вроде облегчения — завидовать здесь оказалось некому.

Пока не появился Тибор, пират Кашимы.

«Прирожденный мечник! Один — четверых вооруженных опытных воинов, в легкую. И даже не убил никого…» У наемника, рассказавшего это, светились восхищением глаза — и Истен ощутил, как змея зависти проснулась. Потому что, несмотря на лучших учителей, он не мог — четверых в легкую. Да даже и одного — в легкую. Всегда было трудно — если только ему не поддавались. Прежде Истен ненавидел, когда ему поддавались. Теперь поддаваться никому бы не пришло в голову, и Истен понял, что бывает, когда во враги выбираешь человека себе не по зубам.

Валерия Веденеева

Люди и чудовища

(Темный маг 3)

Долгая дорога — это время, много времени. Время, которое, за неимением лучших дел, приходится тратить на размышления.

Истен думал. Думал, хотя мысли отдавали болью. И гневом. И, чаще всего, завистью. Наверное, у каждого человека есть та страсть, которая ведет его через жизнь, позволяет добиться успеха или вынуждает сгинуть в безвестности. Честолюбие. Ярость. Любовь. Долг. Вера…

У Истена такой страстью была зависть. Всегда, с раннего детства, он хотел то, что было у других, что нельзя было выпросить или забрать силой. Высокий рост, как у брата. Умение вызывать обожание у слуг, каким обладала младшая сестра. Способность управлять стихиями, как у учителя… Как бы не был завиден его собственный жребий в глазах других людей, Истену всегда было мало.

Его пытались излечить. Ему внушали, что зависть — это путь к саморазрушению, да он и сам начал понимать это. Но зависть не желала уходить.

Впрочем, пока был жив отец, справляться было легче. Истен мог сказать себе — я все равно лучше. У меня есть то, чего никогда не будет ни у кого из них. Но со смертью отца все сломалось. Судьба, как взбесившаяся кобыла, встала на дыбы и сбросила его в грязь, на самое дно…

На дне жилось плохо и трудно, но человек привыкает ко всему. Стиснув зубы, Истен пытался забыть о прошлом и стать никем. Брат сумел — как-то легко. Брат общался с другими «никем», смеялся их простоватым шуткам, пил с ними дешевое пойло, которое здесь называлось пивом, жил их жизнью. Истен… он тоже старался. Потому что понимал: прежнего не вернуть. Потому что хотел жить — даже так, на самом дне, в грязи. Пришло даже что-то вроде облегчения — завидовать здесь оказалось некому.

Пока не появился Тибор, пират Кашимы.

«Прирожденный мечник! Один — четверых вооруженных опытных воинов, в легкую. И даже не убил никого…» У наемника, рассказавшего это, светились восхищением глаза — и Истен ощутил, как змея зависти проснулась. Потому что, несмотря на лучших учителей, он не мог — четверых в легкую. Да даже и одного — в легкую. Всегда было трудно — если только ему не поддавались. Прежде Истен ненавидел, когда ему поддавались. Теперь поддаваться никому бы не пришло в голову, и Истен понял, что бывает, когда во враги выбираешь человека себе не по зубам.