«Разделенный дом»

Андрей Терехов

Разделенный дом

Созвездие Столовой Горы, Галлея

В тумане ворочались тени гуманоидных боевых машин. Яне они напоминали потерявшиеся небоскребы на ходулях: неповоротливые, шумные, полные стекла, металла и кривых отражений.

Сама она, впрочем, выглядела не лучше: худенькая, сумеречная; с хвостиком светлых волос, с чересчур длинными для человека ногами. С аккуратным носом и маленьким подбородком, с бронированной маской на правой половине лица. Не то человек, не то киборг — сам черт не разберет.

Тяжелые лапы роботов перемалывали землю, и эхо ударов разносилось по округе, отдавая снизу, в подошвы, в кости стоп, — а за всей этой видимой мощью нарастал страх.

Цель и координаты были неизвестны, связь с орбитой не работала. Сохранились сообщение от наблюдателя планеты «Спасите Нори» и запрос на три боевые машины в точке сбора. Юм, слава Богу, заумпрямился — он всегда упрямился, даже если получал бесплатные бутерброды, — и вместо трех взял пять роботов, а еще пятнадцать человек пехоты и Яну. Ей тогда оставалась одна миссия до отпуска в системе Пяти солнц и права на клонирование. Юм долго спорил, но все же пошел навстречу. Очень зря.

Кто этот Нори? Мужчина? Женщина? Где искать-то?

Почему никого не нашлось в точке сбора? Ожидались «Волки» из десятого взвода, а никак не пустое место.

Яна снова осмотрела поле впереди. В тумане она едва различала группу местных крестьян в домотканной одежде, которые согнулись над фиолетовыми колосками. Чуть дальше, у околицы деревни, стояла девочка с веселым желтеньким букетом.

Так близко к туземцам Яна оказалась впервые. Потому что доктрина минимизации межцивилизационных контактов — при разнице более, чем в две технологических эпохи, — и потому что Яну раздражали эти недоразвитые племена новых планет. Грязные и убогие человечки, которые жили от силы лет сорок и забивали друг друга камнями за тарелку еды. Раньше Яна их жалела, а потом прошло, улеглось, затянулось, и местные стали для нее чем-то вроде лесоматериалов.

Злое солнце Галлеи прорвалось из-за горизонта, и косые лучи выжигали в тумане окна. Там мелькали все те же поле и крестьяне, а вдали — гряда косматых угрюмых холмов.

Андрей Терехов

Разделенный дом

Созвездие Столовой Горы, Галлея

В тумане ворочались тени гуманоидных боевых машин. Яне они напоминали потерявшиеся небоскребы на ходулях: неповоротливые, шумные, полные стекла, металла и кривых отражений.

Сама она, впрочем, выглядела не лучше: худенькая, сумеречная; с хвостиком светлых волос, с чересчур длинными для человека ногами. С аккуратным носом и маленьким подбородком, с бронированной маской на правой половине лица. Не то человек, не то киборг — сам черт не разберет.

Тяжелые лапы роботов перемалывали землю, и эхо ударов разносилось по округе, отдавая снизу, в подошвы, в кости стоп, — а за всей этой видимой мощью нарастал страх.

Цель и координаты были неизвестны, связь с орбитой не работала. Сохранились сообщение от наблюдателя планеты «Спасите Нори» и запрос на три боевые машины в точке сбора. Юм, слава Богу, заумпрямился — он всегда упрямился, даже если получал бесплатные бутерброды, — и вместо трех взял пять роботов, а еще пятнадцать человек пехоты и Яну. Ей тогда оставалась одна миссия до отпуска в системе Пяти солнц и права на клонирование. Юм долго спорил, но все же пошел навстречу. Очень зря.

Кто этот Нори? Мужчина? Женщина? Где искать-то?

Почему никого не нашлось в точке сбора? Ожидались «Волки» из десятого взвода, а никак не пустое место.

Яна снова осмотрела поле впереди. В тумане она едва различала группу местных крестьян в домотканной одежде, которые согнулись над фиолетовыми колосками. Чуть дальше, у околицы деревни, стояла девочка с веселым желтеньким букетом.

Так близко к туземцам Яна оказалась впервые. Потому что доктрина минимизации межцивилизационных контактов — при разнице более, чем в две технологических эпохи, — и потому что Яну раздражали эти недоразвитые племена новых планет. Грязные и убогие человечки, которые жили от силы лет сорок и забивали друг друга камнями за тарелку еды. Раньше Яна их жалела, а потом прошло, улеглось, затянулось, и местные стали для нее чем-то вроде лесоматериалов.

Злое солнце Галлеи прорвалось из-за горизонта, и косые лучи выжигали в тумане окна. Там мелькали все те же поле и крестьяне, а вдали — гряда косматых угрюмых холмов.