«Охотник и жертва»

Кир Луковкин

Охотник и жертва

Приблизительно в 17 часов 23 минуты по часовому поясу Западного побережья, когда ночное небо удобно запеленало горизонт от края до края глянцевым покрывалом с тусклыми блестками звезд, в одном из крупнейших мегаполисов СШЮСА, Лайт-тауне, в Хортоне, северо-восточном секторе для Вторых граждан, на, а вернее, под проспектом Бейкер-Миллз, уровень три, в одном из заведений быстрого питания, где так любят утолять голод офисные пролетарии из ближайших цитаделей корпораций, в общественном туалете средней степени изгаженности, в кабинке номер 1, считая от дальней стены, внезапно пришел в сознание человек.

Человек, мужчина, примерно тридцати с лишним лет, разлепил глаза и издал утробный звук, судорожно заглатывая воздух. При этом он попытался привести свое распластавшееся на унитазе тело в вертикальное положение, но у него, разумеется, ничего не вышло. Нелепо взмахнув руками, он громко сверзился на пол. Это было больно и заставило его на некоторое время затихнуть. Отдышавшись, мужчина с трудом встал на четвереньки и прислонился спиной к стене кабинки.

Кабинка была выполнена в стиле «хром» и по форме представляла собой увеличенную копию одного из тех цинковых гробов, в которых несчастных солдат привозят с поля сражения домой. Разве что в двери имелись продольные щели. Неоновая трубка светильника нахально уставилась прямо в отверстие унитаза, размазывая по стенкам холодные отсветы. Язык туалетной бумаги дохло свесился из навесного контейнера.

Мужчина скосил раскрасневшиеся глаза в сторону. Интерактивный экранчик, вмонтированный в дверь, показывал жизнерадостную рекламу про товары для рыбной ловли. Ролик демонстрировал двух колоритных мужчин в джинсовых костюмах и сапогах по колено, стоящих в речном мелководье со спиннингами. Мужчины, явно из глубинки, улыбались и неуклюже водили орудиями над водой. Клев у парней шел просто нереальный: рыба как ошалелая кидалась на крючок. Затем — показывали спиннинг фирмы Такой-то, крупным планом. Последовал другой ролик, про аэрозоль.

За кабинкой в просветах лениво перемещались столбы ног, и слышался мужской говор.

Дверь была заперта.

Мужчина сглотнул, ощущая на языке противный привкус похмелья. Продолжил осмотр. Все, что входило в аскетичный интерьер выше уровня толчка, имело более-менее сносный вид. А вот то, что находилось ниже — вызывало праведное и вполне логичное омерзение.