«Сталинград: битва на Волге»

Нас перебросили в Сталинград в июне 1942 года. Предо мной предстал удивительный город с множеством парков и красивых зданий. На аттракционах веселились дети. Люди отдыхали семьями и гуляли по центру.

Чувствовалось что-то мрачное и мы не просто так сюда приехали. Проходили дополнительные военные учения. Нас снабдили хорошо. Питались мы в столовой. Оружие раздали ППШ. Жили в бараках, но было очень жарко и хорошо. Подавали на ужин иногда минералку или лимонад. Днем мы конечно, тренировались, готовились к бою. Паулюс был уже близко и все ждали удар его 6 армии. Надеясь на русский авось, мы все смеялись и не отчаивались, вдруг пронесет и немцев уничтожат до Сталинграда. Мы ошибались.

Для меня немцы были обычными подонками, которые шли убивать ради денег и земель. Я не понимал такой морали. Единственным кто был прав во всей этой заварушке – это мы, русские!

Для меня было все определенно и ответ на вопрос – убивать их или нет, для меня был очевиден.

В войне кое-чему научился в битве под Москвой, но там участвовал только в паре сражений. Но теперь, судя по тому, что нам говорили наши генералы, в Сталинграде должна быть необычная война.

Вечерами мы курили и немного выпивали водочки. Очень редко ходили в кино. В сводках сообщалось, что идут непрерывные бои и наши ребята постоянно гибнут. Но мы надеялись провести радостно эти последние может быть дни. Я познакомился с Клавой на танцах. Мы влюбились друг в друга на второй день, но решили не жениться. Она работала в военной части на складе. Ходила на ускоренные курсы снайперов. Из винтовки Мосина она стреляла лучше меня.

Однажды на танцах я разнял драку, сказав, что зачем драться, когда нас идут убивать другие. Моряки и пехота, которые были в конфликте, расступились и стали обниматься.

– Молодец, Антон, благодарим тебя за правку мозгов! Давай выпьем с нами…!

– Конечно, пацаны!

Пехота и моряки пили вместе в этот раз и пили до утра. Утром были учения. Отрабатывали навыки рукопашного боя в бою. Было трудно. Главный прием, который я усвоил, был удар прикладом или саперной лопаткой в жизненно важный орган или голову. Нас заставляли это делать каждый день. Одного парня из нашей роты увезли в госпиталь с проломом черепа – напарник его перестарался с соперкой. Парень выжил.

Вообщем, нас неплохо научили, но опыта у всех было маловато. Все опытные погибли под Москвой. Немца все очень боялись, но не показывали вида. Ночью было очень страшно иногда. Вспоминался родной городок и мирное время. Вот бы сейчас на речку, на рыбалку, охоту…

Горячее солнце в очередной раз заходило за горизонт. Оно буро-желтыми огнями отражалось в Волге, которая была очень грустной. Ее волны были словно слезы, готовые впитать кровь.

Наутро завезли крупнокалиберные пулеметы. Это было, по-моему, число 26-е.

Всем повеселело и настроение повысилось. Нас обучали стрелять из них. Надо отметить, что на второй-третий день все стреляли на оценку –«хорошо».

– Ну, теперь мы покажем немцам! – крикнул один старшина.

Я запомнил его слова.

В один из редких выходных я побежал к Клаве, благо она жила неподалеку от гарнизона. Мы выпили вина, и я владел ей всю ночь. Быть может, это был последний раз. Чем больше я влюблялся в Клаву, тем больше ненавидел немцев. С другой стороны было весело жить в такое необычное время. Все чувствовалось острее и, казалось, можно было горы свернуть. Все говорили о том, что когда выиграем войну – заживем. Думаю, это от того, что они тоже чувствовали этот бодрый заряд. Мне казалось, хорошо бы иметь несколько жизней, ну хотя бы 3,чтоб повоевать как следует. Одну бы я потратил на войну, вторую – на Клаву, третью – на себя. А может я сейчас проживаю все три? От этого осознания жизнь становилась еще счастливее и ярче. Только бы не инвалидом остаться, вперед!

К 23 августа 1942 года из 400 тысяч жителей Сталинграда было эвакуировано около 100 тысяч. .24 августа Городской комитет обороны Сталинграда принял запоздалое постановление об эвакуации женщин, детей и раненых на левый берег Волги. Все граждане, включая женщин и детей, работали над постройкой траншей. Массированная немецкая бомбардировка 23 августа разрушила город, убила более 40 тысяч человек, уничтожила более половины зданий Сталинграда, превратив тем самым город в громадную территорию, покрытую горящими руинами.

Наша рота перешла под командование генерала Чуйкова.

Руины…Днем было как ночью. Со временем привыкаешь и ждешь только ночи. «Крысиная» война стала самой жестокой.

Однажды, мы вдвоем оказались в комнате первого этажа. Был вечер или ночь, август месяц. Тишина и могильный звук ходил по пустым улицам города. Шел серый дождь. Пролетел гитлеровский самолет и бросил бомбу, осколки пролетели и в наше окошко. Мы сидели у батарей под подоконником. Паша был неплохой парень, но постоянно заикался и дрожал через каждые пять минут.

– Ну вот, кажется, пронесло! Надо пробираться к своим.

– Сядь, тебе говорю..

Следующий взрыв убил его куском бетона.

Самолеты гад-ваффе бомбили город каждый час. У меня был ППШ, но что толку. Я остался один. Страшно и мерзко. Пробрался в один подвал – завален трупами. Крысы мило лизали своими мелкими язычками ранки и одежду.

Ушел. План карты был у меня в кармане, но половину где-то потерялось. Обрывок помог отыскать место, где должен быть возможный пункт сбора.

Наши товарищи сидели в одном из подвалов и тупо пили водку. Тушонки было немерено. Гуляли до утра. Гуляли и орали как последние психи, не веселясь и не радуясь, просто орали что-то и пили. Кто-то пинал стену ногой. Утром многие в панике выбежали с автоматами и ППШ на врага, но никого не было на улицах. Через 10 минут раздался взрыв. Это была германская бомба. Они все полегли там.

В сентябре начался ад. Перебегали из комнаты в комнату. Иногда немцы были на кухне, мы в комнате. Перестрелка шла часами. Потом пробел. Помню, была бомбежка, я очнулся один в подвале. Вокруг меня столпились крысы. Они смотрели на меня красными глазами и выжидали. Пришлось ползти. Ночь. Все было в дыму и звезды изредка проглядывали через пепельное облако. Гул штурмовиков. Немецкие самолеты были серыми и белыми с черным крестом, летели так низко и неторопливо. Бомбили каждый час. Сложно было разобраться какая и где улица. Забрался в подвал склада. Немецкая речь..Надо уходить..Ушел. В запасах рюкзака оставалась банка тушонки и хлеб. Поел. Сыро и очень холодно. Одежда уже никуда не годится – вся дырявая. Тут я увидел дьявольскую вещь – на каменной стене мелькнул небольшой свет. Он постоянно приближался и вот из-за угла выходит человек с огнеметом в белом защитном костюме. До него было метров 20, пусти он пламя в мою сторону – мне конец, причем не скорый. Затаился в воде. Он поджарил какую-то крысу и удалился. Надо думать..

Спустился в подвал по какой-то лестнице. Длинные коридоры с клетями располагались там. Бегу вперед. Лестница, прикрепленная к каменному колодцу, выводила наверх…Высунув голову стало видно большое скопление немецкое бронетехники, солдаты СС и какой-то майор. У пары из них были огнеметы, остальные с автоматами. Может сдаться? Нет! Плен – это пытки или смерть. Трусость здесь не была выигрышем, оставался – героизм.

Нужно было найти уголок, в котором можно дождаться своих. Я перелез в соседний дом, который был больше всех разрушен. Там в подвале нашлась небольшая комнатка, где можно было погреться и переночевать. Дровами служили рухнувшие деревянные конструкции, спички были. Маленькие подвальные окошки должны были скрыть пламя и дым. Утром мимо пробегал русский солдат ,но он явно ничего не видел. Он забежал в мой дом и я заломил ему руку.

– Я Иван-ов Денис-ов.. Пусти!

Он постоянно дрожал и заикался.

– Откуда ты Денис?

– Немцы пытают наших там…Они…Там СС пришли..Они едят наших людей..Мне порезали глаза, а я до этого видел: человек из СС вырезал парню глаз и съел его сразу, другой вырезал ему печень. Пили вместе со шнапсом.

– Ты чего говоришь? Не может быть – немцы цивилизованная нация..

– А потом тот трахнул сержанта Любу же-лез-ной кочергой, над-ру-га-лись вдвоем над ней и в печь…Уроддыы!!!!!!!!!!!! Дай мне зрения – я убью их. Да мне гранат ,гранат…мин дай!

– Тяжело тебе, но нам лучше помолчать, а то немцы услышат..

Я не мог поверить что такое возможно, но это был факт. Потом паренек умер. На нем был порез в области спины. Сняв с него тельняшку – глубокая рана проходила от почки до почки, это был нацистский кортик. У Дениса пришлось забрать сапоги, одежду, спички и патроны. Теперь стало понятно с кем мы столкнулись в Сталинграде. Для меня они стали чертями в человеческом облике. Не хотелось никого жалеть!

Октябрь. На улицах было тихо и угрюмо. Поскрипывали железные двери на подъездах. Я вышел на улицу, светила луна: ее широкий блик освещал руины бывшего проспекта. Небо было звездное. Вдруг навстречу мне вылетела белая валькирия. Она словно улыбалась над русской смертью и летела прямо на меня. Гул ее закончился попаданием снаряда в здание позади меня, но мне повезло. Тучи с запада надвигались на город. Одиноко. Белый штурмовик летел мне навстречу и кидал бомбы. Снова начались бомбежки, которые продолжались час. Отсиделся в подвале. В небольшую расщелину можно было разглядеть что происходит на верху. Не трудно было узнать их по звуку – Heinkel, имя этому монстру ночи.