«Нельзя так говорить о капитане»

Глава первая. Каково быть старшей

– Имперская рать! Почему ты не сказала, что я идиот?

– Вы запретили комментировать ваши действия, сэр.

– Раньше тебя это не останавливало! – зло бросил капитан, добавляя пару сворачивающих уши в трубочки выражений. Уши Стей Артерре обладали высоким иммунитетом, поэтому даже не шелохнулись, чего нельзя сказать о дрогнувших уголках губ. Тэрон Гринвой закончил свой неджентльменский выплеск глухим ударом кулака в стену, а потом двинулся в сторону основного зала. Голос его звучал сухо и собрано:

– И что нам теперь делать?

– Нужно объяснить идиотскую ситуацию людям, – с готовностью отозвалась заместитель капитана, направляясь следом. – Эти несчастные не виноваты в том, что вы не утруждали свою голову разумными мыслями.

Стоило только Тэрону нахмурить брови и открыть рот, как тон Стей с добродушно-деликатного сменился на ободрительный. Слова вставить она так и не дала.

– Сэр, ну что вы переживаете? Разве в первый раз выставляете себя кретином? Да и потом – люди ошибаются. Вы лучше прочих, что ли? Нет! Такой же тупой, как и все.

Тэрон резко замер на месте. Стей незамедлительно врезалась в спину своему капитану и тоже остановилась, хотя Тэрон был уверен – его зам, обладающая молниеносной реакцией, сделала это специально.

– Ты что творишь? – зашипел капитан, хватая Стей за локоть. Она сделала озадаченное лицо и с лёгким недоумением объяснила:

– Вы же сами приказали назвать вас идиотом!

Тэрон скорчился:

– А ты и рада стараться!

– Рада стараться, капитан! – бодро заверила Стей, вытягиваясь в струнку и отдавая честь. Готовность следовать за капитаном на край известной Вселенной и глупый щенячий восторг в глазах самой умной женщины, которую Тэрон когда-либо встречал.

– С-с-сучка! – с чувством выдохнул капитан и отвернулся. Он зашагал навстречу «своей судьбе» с сурово сжатыми губами, которые через пару шагов зашептали: – Где мои мужики? Где эти потные, вонючие, неопрятные, ленивые мужланы? Где тупой гогот и обсуждение женских задниц? Где споры не на жизнь, а на смерть? Где крепкое плечо друга? Где скупая мужская слеза? И не смей ржать.