«Игра на чужом поле»

Борис Батыршин

Комонс III

Игра на чужом поле

© Борис Батыршин 2021

Глава первая

– Обе́ра? – Женька отыскал в паспорте запись о месте рождения. паспорта, нашёл графу «место рождения». Это что, город, посёлок?

– Городок, совсем маленький. – объяснил Хорхе. – Провинция провинции Мисьо́нес, на границе с Бразилией. Население тысяч пятьдесят, выращивают чай и кукурузу на окрестных плантациях. В Обе́ре много выходцев из вашей страны – живут на отшибе, политические баталии, бурлящие по всей стране, их как бы и не касаются.

– Так и есть. – кивнул дядя Костя. – Они там сами по себе. Не знаю, как сейчас, а раньше парней из семей русских эмигрантов охотно брали и в президентскую гвардию и в парашютно-десантные войска. Элита…

– Сейчас то же самое. – подтвердил чилиец. – Потому мы и подготовили для наших юных друзей такие документы. Если спросят, почему уехали из дому – отвечайте, что хотите посмотреть страну, а потом – в армию.

Женька вздохнул и запихал «аусвайс» поглубже в карман. Что он раньше знал об Аргентине? Танго, заметки в газетах о военных переворотах и генералах-диктаторах. Да ещё, пожалуй, патагонские пампасы, описанные Жюлем Верном в «Детях капитана Гранта». Фолклендская война, гибнущие под ударами «Экзосетов» британские корабли. Гуркхи в пятнистом SAS-овском камуфляже, со страхолюдными кукри в зубах, карабкающиеся на прибрежные скалы Порт-Стэнли. Задорная песенка «Аргентина-Ямайка 5:0», и другая, «Не плачь по мне, Аргентина» – это всё из памяти «Второго», который без следа сгинул в глубинах космоса, словно его и не было никогда …

И уж конечно, не знал Женька о русских эмигрантах, обосновавшихся в этой южноамериканской стране. Они приезжали сюда несколькими волнами – сначала евреи, обитатели черты оседлости, потом старообрядцы, ищущие тишины и благочестия подальше от православных попов, сезонные работники из крестьян западных губерний Империи. А после Первой Мировой войны и революции этот тоненький ручеёк превратился в бурную реку – в Аргентину хлынули офицеры разбитых белых армий, казаки, интеллигенция, напуганные, смертельно уставшие от многолетней смуты люди. Все те, кто не пожелал приять совдепию, не увяз, как десятки тысяч других, в эмигрантских клоаках Стамбула, Берлина и Парижа.

– А вы с нами поедете? – спросил Аст. Свой паспорт он проглядел мельком и тоже запрятал подальше.