«Вторжение. Том 2»

Вадим Фарг

Клан Ито. Вторжение. Том 2

— Он становится сильнее, — глухо произнёс Эмма, смотря на парящие остовы скал. — Монстры острогов теперь подчиняются ему.

— Да, господин, — спокойно ответил Сусаноо, стоя на одном колени и склонив голову.

Они, как всегда, находились на балконе дворца Верховного. Он любил это место, хотя парень не мог понять, почему. Остров, где жил Эмма, витал выше остальных, и можно было с лёгкостью проследить за каждым живущим в мире богов. Однако Верховный смог упустить, что Канон приглашала к себе Тсукико. Или нет? Может, он только сделал вид, что ничего не заметил? И сейчас так же спокойно и с наслаждением наблюдает за остальными богами, чувствуя своё превосходство? Но почему тогда в глазах Верховного Сусаноо видел печаль. Несвойственное чувство для всемогущего бога, которое он никому не показывал. И лишь пару раз рогатый парень замечал тоску в глазах собеседника. Но в такие секунды Эмма отворачивался и наблюдал за плывущими в розовом эфире островами.

— Но почему даже я не смог увидеть, что там происходит? — голос Верховного посуровел. — Акума стала слишком сильна. Боюсь, придётся вмешаться.

— Вы же просили следить за Тсукико. Он сможет с ней справиться.

— Уверен? — Эмма резко развернулся к нему, и длинный плащ взметнулся за его спиной. — Он морально слаб. Постоянно хочет всех спасти, а в итоге теряет близких. Вспомни, о скольких ванах он думает, что погибли по его вине?

— Но ведь он не виноват.

— Вот именно, — усмехнулся тот. — Однако, Тсукико думает иначе. Твой братец даже сам не понимает, насколько эгоистичен. Ему так хочется, чтобы мир крутился вокруг него. Смерть торгаша — его вина, смерть тётки — тоже он. Не находишь это смешным?

Конечно, нет. Сусаноо так не считал, вот только перечить Верховному больше не хотел. От недавней взбучки всё ещё болели кости.

— Отчасти, господин, — ответил он, стараясь удержать пробуждающийся гнев. Ему хотелось свернуть голову собеседнику. Оторвать и выбросить в пустой эфир, чтобы та, пролетев сотни тысяч дзё, упала на землю и разбилась, как гнилая тыква. — Но что прикажете делать сейчас?