«Путь в стаю»

Павел Кузнецов

Валькирии космоса. Книга 3. Путь в стаю

Часть 1. Третья жизнь кота

Республика Ноч — не просто аморфное скопление планет и людей. Она имеет свою многовековую историю, обладает огромным опытом социального конструирования, имеет чудовищный запас прочности, как единая цивилизационная общность. Она имеет и свои символы, в которых запечатлелась сама суть Республики, её дух, мятущаяся душа её дочерей. Символы эти — планеты-прародительницы, и масштаб запечатлённой в них памяти сопоставим с величием многотысячелетней космической цивилизации.

Метиллия — планета-прародительница, выходцы с которой именуются метиллиями, ветвью метиллиев. Самая древняя и гордая ветвь Республики, именно её представители стояли у истоков Экспансии, по терминологии Республики — Первого Витка Экспансии. Представители ветви отличаются смуглой оливкового цвета кожей и пепельными волосами. Считается, что и кожа, и волосы носят на себе неизгладимый след влияния открытого космоса. Глаза метиллиев обычно салатовые, серые, чёрные или черные без радужек. Представители ветви обладают недюжинной физической силой, часто превосходя в этом прочие ветви. Характер метиллиев словно запечатлел в себе часть космического пространства — созерцательно-флегматичный, вдумчивый, всеобъемлющий. Именно из метиллиев получаются наиболее сильные и идейные мечницы.

Особенности генофонда, его ярко выраженная доминанта, привели к доминированию метиллиев в Республике. По официальной статистике число генетических наследниц этого рода составляет более 50 % населения, хотя и не все они щеголяют именно пепельными волосами и оливковой кожей. Ветвь не только самая многочисленная, исторически она ещё и самая влиятельная и уважаемая.

Первой встреченной главным героем метиллией была Ли, из-за которой он остался на обречённой космической станции.

Синергия — планета-прародительница ветви, получившей название «снежки». Цвет волос колеблется от огненно-рыжих до медных, с чернинкой. Чаще встречаются именно рыжие, они давят весь генофонд, и от этого типа плюются генетики Ордена, но поделать ничего не могут — они ведь не всесильны. Глаза снежек обычно зелёные, жёлто-зелёные или голубо-серые. Отличительной особенностью ветви служит подвижность, любознательность, энергичность, непоседливость. Игривые в постели, они весьма изобретательны и в другом, куда менее лицеприятном отношении — «беседах» с врагами Республики. Обычно к тайным операциям из-за своего характера не привлекаются, зато незаменимы в десанте и прочих, требующих энергичности, «затеях». Стоит ли говорить, что именно снежки стояли у истоков Эпохальной Революции, сделавшей Республику такой, какая она есть?

Ярче всего в книге показана одна из ключевых представительниц ветви — Валери.

Ариал — третья из планет-прародительниц. Отсюда проистекает довольно специфическая и сравнительно редкая ветвь с одноимённым названием «ариал». Иногда название коверкают до «ариала», называя так ярких представительниц ветви. Отличаются смуглой кожей и черными волосами. Кожа может быть и вполне светлой, а может переходить в оливковый. Глаза обычно или чёрные, или коричневые, но встречаются и синие. Представительницы ветви не просто флегматичны, они почти безэмоциональны. Диану главный герой окрестил снежной королевой именно за это её свойство.

Пропорция ветви в Республике составляет около двадцати процентов. Считается результатом перекрещивания двух основных ветвей — метиллиев и снежки. Хотя это довольно условно и весьма спорно — на деле ариал сложно назвать неполноценными. Они самобытны и необычны, из них получаются наиболее качественные хозяйственники и… разведчицы. А ещё именно им обязан своим появлением таинственный всесильный Орден — эта совесть цивилизации Республики.

К ветви ариал принадлежит Диана, прозванная Ведьмой.

Четвёртая планета-прародительница Псио (Псион) — своего рода табу, хотя все, кому нужно, всё о ней знают. Потихоньку Леон будет приобщаться к информации о псионцах, которые предстанут перед читателем в финальных книгах цикла.

О кошачьей заботе

Я проснулся и долго не мог открыть глаза. Сознание плыло в какой-то дымке забытья, не желая возвращаться к действительности. Да и какой она была, это действительность? Первое, что увидел, когда глаза всё-таки открылись — бело-серебристый потолок, с огромной голограммой пенного водяного буйства. На несколько долгих минут взгляд прикипел к виду вздымающихся в высоту волн, брызжущих во все стороны белой пеной. Движениям волн вторил характерный гул, с немного шипящими нотками, как это часто бывает на море. Морской пейзаж завораживал, создавал медитативное настроение, отчего хотелось снова закрыть глаза и просто слушать звук моря, воссоздавая могучую водную стихию собственным воображением.

Вторя наваждению поразительно реалистичной голограммы, прислушался к себе. Голова была пуста. Никаких эмоций, никаких ярких красок. Прошлое словно подёрнулось дымкой забвения, и это состояние почему-то вызывало чувство смутной тревоги. Тогда я вслушался в собственное тело. Рефлексы проходили отлично, ничего не болело, не было ни чувства голода, ни даже намёка на недомогание.

Слева, от плеча и до бедра, ощущалась приятная тяжесть. Кожи касалось что-то мягкое, тёплое, шелковистое. Я скосил взгляд и увидел лишь пепельную гриву волос. Волосы были собраны в хвост, но даже в таком подобии порядка пряди покрывали всю мою грудь и доходили аж до… кхм… низа живота. Раз волосы пепельные — это, без сомнения, метиллия. Но рядом со мной в последние месяцы не было метиллий…

Воспоминания о последнем мгновении накатили волной, заполняя пустое до того сознание. Я резко поднялся, усаживаясь на ложе, и девочка рядом чутко отозвалась на моё движение — мгновенно очнулась ото сна и принялась устраиваться поудобней. Вот только отлипать от меня она явно не собиралась, и продолжала льнуть к самому боку. Я инстинктивно накрыл ладонью её бедро, на что незнакомка ответила довольным урчанием. Наши глаза встретились.

Точно незнакомка. Но красивая. Острый носик, такие же остренькие скулы, тонкая линия губ, чуть раскосые глаза — и всё это на оливковой, в черноту, коже лица. На меня внимательно смотрели серо-стальные глаза, смотрели остро, с прищуром, ожидая продолжения и готовясь к любому исходу. А ещё от женщины веяло энергией полей. Когда я об этом подумал, по её коже прошлась волна разрядов, а моим вниманием тут же завладела остренькая аккуратная грудка с красивым тупоносым сосочком, окружённым симпатичным венчиком тёмной кожицы.

С трудом заставив себя отвести взгляд от женской груди, вновь заглянул в глаза незнакомки. Опять навалились воспоминания, с новой силой и остротой требуя ответов.

— Что с Ле?

— Ты сам это знаешь, Меч Республики, — когда я дёрнулся, инстинктивно желая подняться, девочка навалилась всей массой. Её сильные руки, а следом и ноги намертво зафиксировали меня в своих объятиях. — Не дёргайся. Ни ты, ни я, ни кто-либо ещё не вправе определять за республиканку, как именно ей уйти. Она с честью завершила свою Экспансию. Красиво и правильно, как и жила до того.

Слова метиллии, сказанные низким, немного грудным голосом, неожиданно отрезвили. Одни воспоминания отступили, но на их место тут же пришли другие — будто кто-то перевернул книгу памяти.

— Высадка. Штурм. Как они прошли?

— Успокойся, мальчик. Твои соратники довели твою Экспансию до конца. Республика до сих пор переваривает те события, и однозначного мнения нет ни у кого. Но это было красиво и сильно. Достойно истинного сына Республики.

— Мой ребёнок? — новое воспоминание просилось наружу. — Я хочу его увидеть!

— Нет. Невозможно. Да не дёргайся ты! Мы в Представительстве Ордена, на сопредельной с Литанией территории. Твоего ребёнка передали в специальный центр, только там есть необходимое оборудование для такой нестандартной ситуации. Регенератор — лишь временная мера. Доверь это дело профессионалам.

Последняя свербящая мысль покинула сознание, стало немного легче, но вместе с ней из тела словно выдернули стержень. Огромного труда мне стоило не упасть обратно на ложе. Эти эмоциональные приливы-отливы напоминали движение волн на голограмме, такого со мной ещё не бывало. Да какая теперь вообще разница?!

— Где Ри? Валери оставила меня на попечение кровных. Дело в полях?..

— Ри погибла при штурме. По ней прошлась оборонительная турель. Кровные О`Стирх не считали нужным беречь себя. Скорее всего, они хотели уйти следом за своей сестрой, им мешало лишь чувство ответственности за тебя и за Экспансию. Они нашли способ сгладить для себя острые углы.

Я всё-таки упал на ложе. Эмоциональный отлив продолжался, и теперь он полностью высушил психику, оставив по себе не беспросветность, а какую-то ноющую пустоту. Безразличие. Но девочка не собиралась оставлять меня в подавленном состоянии. Она гибким движением перебросила через моё бедро собственную согнутую в колене ножку, удобно уселась сверху, и деловито, словно само собой разумеющееся, загнала в себя мою разгорячённую близостью плоть. Похоже, безразличие не распространялось на столь фундаментальные инстинкты. Или всё дело в импланте?..

— Что же ты такой… потерянный? — девочка смотрела на меня сверху, нависнув тёмной тучей, уперев руки в мою грудь. Грива волос при этом почему-то оказалась за её спиной, метиллия не спешила размётывать свой хвост по моему телу. — Я совсем другим тебя представляла! Разметать в космическую пыль линкор внешников, и после этого метаться, словно подросток под своей первой хозяйкой! Успокойся. Ничего ещё не закончилось. Никто не собирается бросать тебя на произвол судьбы.