«Дорогами мертвых»

Михаил Тихонов

Дорогами Мертвых

Реванш… Сладкое слово для тех, кто однажды проиграл… Проиграл так, что сам не верил, что сможет подняться… Но тем не менее, отхаркивая кровь, вместе с зубами, не видя перед глазами света, вновь и вновь цеплялся за стену, обламывая ногти и пальцы… Просто встать. Не кануть в небытие… выжить…

Вытереть кровь с лица и снова броситься в бой… Бить, не глядя… забыв про правила и честь, вгрызаться зубами в горло врага… Раз за разом… Год за годом… Столетие за столетием… Мстить, за разрушенный дом… Ждать тысячи лет, копить силы и снова бросаться в бой… Но самое главное, никогда не забывать про тех, кто засел за черной пустотой…

Там… В скоплении звезд, не доросшем до полноценной галактики, притаился враг… Ему нет нужды атаковать самому… разбросанные в прошлые разы споры, которые не удалось вытравить, снова дают свои всходы по всему пространству материнской галактики… Когда-то, она принадлежала дравидам…

Это было… Бесконечно давно… Так давно, что мало кто вспомнит… А если быть точнее, никто из нынешних обитателей галактики и не знает… Кроме тех, кто не сдается никогда… И не сдастся…

— Варуна, может все зря? Нас ведь и так осталось слишком мало… Что будет, если мы проиграем? Снова… Зачем мы атаковали людей? Они же даже не в курсе, кто мы и почему уничтожаем? Сколько поколений короткоживущих сменилось? Тысячи… Посмотри, с каждым разом, мы лишь откатываемся в развитии, теряя людей, планеты и… — Короткая пауза. — Шансы на выживание расы…

В зале управления у огромного экрана, на который транслируются сводки со всех, идущих сейчас в атаку флотов Царства Семи воинств, стоят двое разумных в чешуйчатых скафандрах. На вид, обычные люди, только вот цвет кожи, имеет голубоватый оттенок… Они стоят рядом, рассматривая панорамы развернувшихся сражений и отметки гибнущих кораблей. Как своих, так и чужих…

— Агни, ты что, забыл? — Варуна, с черными как смоль волосами, копной спадающими на плечи, укрытые броней, повернулся к своему собеседнику. — Или струсил? — В голосе мужчины мелькнула насмешка, а губы на лице скривились в презрительной ухмылке.