«Олимпиец»

Осколков Артур

Олимпиец

Примечания автора:

⏰ Главы: Через день, в 00:15 по МСК

❤️ Каждый лайк – это один поцелуй в щечку от Афродиты. Прояви солидарность! Не оставь автора нецелованным!

Страница книги

Я улыбнулся и, не говоря ни слова, подвинул все свои фишки в центр стола. По заполненному до краев бару прокатился восхищенный ропот:

— All in! Да ладно?

— Вот ведь наглец!

— Наглец? Лучше скажи, сумасшедший.

— Твоя проиграть, — на ломанном русском произнес сидящий напротив меня китаец в очках. — Твоя шанс — один к десять тысяч.

Представитель триад. И один из лучших игроков в покер, которые смогли отыскать гангстеры на сегодняшний вечер.

На мое плечо опустилась тяжелая рука. Запахло дорогим одеколоном и кубинской сигарой.

— Мой мальчик никогда не проигрывает. Знаешь почему?

Китаец скривился и небрежным жестом поправил сползшие на нос очки.

— И почему?

— Потому что он медиум, — довольно загоготал мой босс. — Говорит с духами, знает прошлое и будущее.

Он наклонился вперед, так что его грузное брюхо касалось стола, и доверительно произнес:

— И они сказали, что сегодня ему повезет.

— Какая чушь, — недовольно буркнул сидящий справа от меня пожилой немец. — Духов не существует.

— Тогда докажи это, — спокойно парировал я. — Давай, умник. Докажи, что я шарлатан.

Мы несколько мгновений бодались взглядами. Немец сдался первым. Он пробурчал что-то невразумительное, сплюнул на дощатый пол и с отвращением сбросил дилеру свои карты. Дама слева поступила также.

Все идет по плану.

— Остались только мы вдвоем. Ты и я, япошка. Ты и я. — Мои губы растянулись в тонкой усмешке. — Ну что, нет желания сдаться?

Он смерил меня ненавидящим взглядом.

— Я есть китаец.

— Как по мне вы все на одно лицо, — хмыкнул я, расслабленно откидываясь назад на стуле. — Так что? Сдаешься?

— Никогда! — словно дикая кошка прошипел он. — Один к десять тысяч! Ставлю все.

— Твое дело, япошка.

— Я. Не. Япошка, — тоненьким голоском вскрикнул он и медленно, одну за другой, открыл карты. В его глазах светились торжество победителя. — Моя иметь Флэш. Ты проиграть.

Я присвистнул.

— Неплохо. Совсем неплохо.

— Ты проиграть, — проскрежетав зубами, повторил он.

— Неужели? — хмыкнул я, одним движением переворачивая свои карты. — Фул-хаус.

— Но..Но… Как ты?!

Не обращая внимания на застывшего на месте азиата, я деловито поднялся из-за стола и сгреб к себе все фишки.

— Невозможно! — неожиданно заорал мой противник и треснул по столу своим маленьким кулаком. — Я все подсчитать! Ты жулик!

И ткнул в меня пальцем, обвинительно так.

— Во-первых, — назидательно произнес я, складывая фишки в сумку одну за другой. — Если живешь в России, то выучи русский. «Я все подсчитал, а не подсчитать». Это раз. Во-вторых, следом за русским выучи еще и математику. На столе уже была пара девяток, какие нахрен один к десяти тысячам?

Китаец выглядел так будто сменил религию и собрался взорвать бар ко всем чертям. Только пара из ушей не хватает.

— Ну и наконец, нужно больше доверять духам. С ними возможно все.

Я подошел поближе и легонько щелкнул того по кончику носа.

Это стало последней каплей. Китаец не выдержал.

Заорав что-то на своем языке, он выхватил из-за пояса армейский нож и кинулся на меня в длинном прыжке. Вот только злость плохой помощник в драке. Легко перехватив его руку, я попросту перебросил его через себя и с размаха впечатал головой в стол.

— Scheiße! Это что, карате? — изумился отскочивший в сторону немец.

— Греко-римская борьба, — выдохнул я и, поправив сползший в сторону галстук, повернулся к своему начальнику. — Босс, я еще нужен?

Тот лишь небрежно помахал рукой, не сводя задумчивого взгляда с верещащего от боли китайца. Дескать, иди мол, сами разберемся.

Я пожал плечами, снял со стула пальто и, не оглядываясь, вышел на улицу.

Ветер, темно и луна скрыта за облаками. Свежий, морозный воздух. Я с удовольствием втянул в себя запах ночного города и медленно побрел к себе домой.

Прохожих практически не было. Но то тут, то там можно было заменить кошачьи силуэты, что пряталась от яркого света уличных фонарей. Через две минуту ходьбы, я привычно шмыгнул в третью по счету подворотню и, едва не вступив в глубокую лужу, прижался к стене.

Внезапно спрятанный под рукавом механизм противно щёлкнул, и в грязь улицы одна другой посыпались игральные карты.

Твою-то налево! Что за невезуха. Я закатил глаза, опустился на корточки и принялся их подбирать, тихо бормоча ругательства себе под нос.

— Сломался, скотина! Теперь чинить. И карты еще отмывать. Чертов японец, все он виноват. Или все же китаец? А, плевать.

— Ведь они все на одно лицо? — раздался из-за спины тихий голос.

Жуткая боль пронзила тело. Два удара ножом под бедро, еще два в живот, и последний, словно акт милосердия, пришелся на горло. Захрипев, я свалился на асфальт, в грязь.

Обратно я уже не встал.

Глава 1. Все счастливые семьи похожи друг на друга...

Милена от волнения не находила себе места. Женщина ходила по комнате туда-сюда, изредка разражаясь очередным «насущным» вопросом.

— Адри, ты хорошо позавтракал?

— Да, мама.

— Точно? Ты уверен?

Я тяжело вздохнул.

— Да, мама.

— Если что, я могу позвать кухарку, она еще что-нибудь приготовит. Салатик там, или яйца. Ты чего-то хочешь?

— Мам, заканчивай уже, — наконец не выдержал я. — Если не с едой, то хотя бы с бегом. Туда-сюда, туда-сюда. У меня уже в глазах двоится.

Женщина остановилась и, недовольно нахмурив брови, уперла в руки в бока.

— Вот значит как, молодой человек? Я значит волнуюсь, а тебе хоть бы хны, да? Мне что, нужно напомнить, какой сегодня день?

— Нет, мама, — уже в который раз за последние пять минут поморщился я. — Я все помню. Важный день. И я ждал его не меньше тебя.

— Нет, мама. Да, мама, — передразнила меня она. — Ты ведь меня не слушаешь совсем. А ну-ка давай, повтори мне девиз Дома Лекс.

Я снова вздохнул. Спорить с этой женщиной было бесполезно. Уж поверьте, я пытался. И не раз.

— И надо мне тут вздыхать, юноша. Я все еще жду.

— Si vis vincere, disce pati.

— Верно. Si vis vincere, disce pati. Хочешь побеждать — учись терпению. А терпение, будет тебе известно — есть один из главных добродетелей, которые боги завещали людям. Именно терпение…

Так. Пора это дело прекращать.

— Мам, пожалуйста, хватит. Ты слишком много волнуешься.

Она внезапно улыбнулась и потрепала меня по голове.

— Как иначе? Другого сына у меня нет.

— Так заведи, в чем проблема, — пожал я плечами. — Ты вон, еще о-го-го какая. Любого охмуришь.

Это было правдой. Хотя официально женщине было далеко за пятьдесят, ей с трудом можно было дать даже тридцатник. В ее жилах струилась первородная кровь богов, значительно замедляя старение. Приятный бонус к еще куче других плюшек.

— Разговорчики, юноша. Разве так следует говорить с родной матерью?

Она напустила на себя серьезный вид и надула щеки, но, не выдержав, прыснула. Через секунду мы оба хохотали. Повисшее в воздухе напряжение сошло на нет.

— Ладно, — немного успокоившись, произнес я. — Мне уже пора. Элай всегда бесится, когда его оставляют одного в машине.

— Адри, еще кое-что, — придержав меня за рукав, она подошла вплотную и нежно провела рукой по моим коротким волосам. — Когда ты его встретишь, главное — постарайся не поругаться. Это может быть сложно, уж поверь мне, я знаю.

Она замялась.

— Не спрашивай обо мне, ладно? Это были сложные времена, и…

Я так и не узнал, что она еще хотела сказать. Позади раздались тяжелые шаги, и в комнату зашел высокий широкоплечий брюнет. Его длинные волосы были красиво уложены в хвост и перетянуты обручем. Черный деловой костюм хорошо сочетался с небрежно завязанным галстуком темно-бордового цвета.

Что еще? Ах да. Он был явно не в духе.

— Милена! Что за задержка?

— Я просто говорила …

— Ему шестнадцать, а не пять. Тебе что, нечем заняться?

Властный голос заставил женщину вздрогнуть и, еще раз погладив меня по голове, она неловко улыбнулась, опустила глаза и тихо вышла из комнаты. Мы остались с пришельцем наедине.

Мужчина скривился. Я знал, что он ненавидит это обращение, как, собственно, и меня самого.

Ведь кто я? Бастард. Ублюдок. Живое напоминание об измене жены. Супружескую неверность тяжело проглотить, но он был вынужден оставить меня в семье и называть своим.

Немыслимо, да? Но другого варианта у него попросту не было.

Гордиан Лекс, глава одного из Двенадцати Великих Домов Греции, не мог иметь детей. Вообще. Сколько бы раз он не пытался, сколько бы женщин не брал к себе — бесполезно.

И люди стали шептать.

Проклятие богов, порченная кровь. Что, возможно, настало время выбрать другую семью главой всего Дома… Короче, хреновые пошли разговорчики. Но тут, словно по мановению волшебной палочки, случилось чудо. Мама забеременела, и на свет появился я.

Наследник.