«Избранные произведения. Том I»

Ларри НИВЕН

Избранные произведения

I том

Ларри Нивен родился 30 апреля 1938 года в Лос-Анджелесе, штат Калифорния. Имя его при рождении — Лоуренс Ван Котт Нивен; отец — Вальдемар Ван Котт Нивен, мать — Люси Эстель Доениборн. Правнук нефтяного магната Эдварда Дохени.

Большую часть своего детства он провел в Беверли-Хиллз, где посещал Хоторнскую государственную школу, а затем школу Кейт в Карпинтерии, штат Калифорния.

Нивен зачитывался произведениями Фрэнка Баума (автора «Волшебника из страны Оз») и ранними работами Роберта Хайнлайна. С ними и многими другими он познакомился в 1957 году, поступив в Калифорнийский Технологический институт. Однако бросил его в феврале 1958 года, и далее сменил несколько профессий, прежде чем поступить в Вашингтонский университет в Канзасе, который закончил со степенью бакалавра математических наук.

После учебы Нивен обратился к писательству, живя на средства трастового фонда своей семьи. Первым рассказом стал «Самое холодное место», опубликованный в декабре 1964 года. Уже в 1966 году он получил номинацию на премию Небьюла «Дорога не туда», после чего его авторитет среди коллег рос все быстрее и быстрее. Дальше награды пошли одна за другой — премия Небьюла в 1970 году, Хьюго в 1971, 1972, 1975 и 1976 годах.

6 сентября 1969 года Нивен женился на Мэрилин Джойс Висоват.

Самый известный роман Нивена — это «Мир-Кольцо», в котором он описывает мир, расположенный на орбите диаметром в несколько миллионов миль, вращающийся вокруг звезды. Сам Нивен рассказывал, что идея этого мира пришла к нему во время размышлений над сферой Дайсона — гипотетическим астроинженерным проектом, предложенным Фрименом Дайсоном. Этот объект представляет собой относительно тонкую сферическую оболочку большого радиуса (порядка радиуса планетных орбит) со звездой в центре. Забавно, что сам Дайсон впоследствии признался, что идея сферы пришла к нему после прочтения романа Олафа Стэплдона «Создатель звёзд», опубликованного в 1937 году. Это достаточно наглядный пример того, как художественный вымысел может тесно переплетаться с реальностью и наукой.

Во время Всемирного Конвента научной фантастики 1971 года студенты Массачусетского технологического института скандировали в холлах отеля: «Кольцо неустойчиво!». Дело в том, что предложенная Нивеном модель гравитационно неустойчива. Появились научные статьи, количественно оценивающие эту неустойчивость. В более поздних книгах были предложены активные механизмы (так называемые двигатели Баззарда), стабилизирующие вращение Кольца. По словам Нивена, все эти изыскания были вызваны исключительно энтузиазмом читателей, единственным же вопросом, который он просил исследовать, был расчёт параметров метеоритной защиты Кольца.

Нивен нашел достаточно оригинальный выход из этой щекотливой ситуации — он собрал все недочеты и найденные инженерные ошибки и положил их в основу второй книги, «Инженеры Мира-Кольца». Ее герои сами нашли все эти недочеты и решили их исправить. Этот эпизод наиболее ярко характеризует Нивена как писателя и отношение читателей к его творчеству.

За более чем полвека активного творчества Нивен написал свыше пяти десятков рассказов, опубликовал два десятка романов, собрал десять циклов. Ныне живет и здравствует в Лос-Анджелесе.

ХРОНОЛОГИЯ ОСВОЕННОГО КОСМОСА

«Самое холодное место»

«Штиль в аду»

«Глаз осьминога»

Возникновение банков органов.

Начало исследования планет Солнечной системы.

Принятие первых законов о трансплантации органов.

«Как умирают герои» (2040)

«Человек-пазл» (2099)

Колонизация Пояса Астероидов.

Третья экспедиция на Марс.

Пояс добивается независимости. Начинаются запуски межзвездных автоматических станций.

ООН начинает сотрудничество с Поясом. Начинается запуск первых кораблей с колонистами.

«Мир Птаввов» (2106)

«На дне ямы»

«Намерение ввести в заблуждение»

«Смерть в экстазе»

«Беззащитные мертвецы»

«Взрослые» («Защитник» т. 1)

«Плащ анархии» (2135)

Обнаружен в ходе раскопок и оживлен первый представитель инопланетной расы. Обостряется проблема банков органов. Расцвет черного рынка органов для трансплантации. Введение смертной казни за торговлю органами.

В Солнечную систему прибывает пак — Фсстпок.

Золотой век на Земле.

Увеличивается количество колонизированных планет.

«Вандервекен» («Защитник» т. 2) (2340)

«Агрессоры» (2360)

Полная колонизация Солнечной системы. Война с паками.

Первый контакт с кзинами.

Первая война с кзинами.

«Дар с Земли» (2410)

«Морально-этический аспект безумия» (2425)

Революция на колонизированной планете Лукитзет.

У галактических торговцев приобретен первый гиперпривод.

Окончание первой войны с кзинами.

Последующие войны с кзинами.

Договоры с кукольниками и другими галактическими расами, часть которых входит в состав империи кзинов.

«Нейтронная звезда» (2640)

«Останки Империи»

«В глубине души»

«Брюхошлёп»

«На окраине Системы»

«Древнее оружие»

Кукольники разрабатывают гиперпривод «Квантум II».

Выясняются причины взрыва ядра галактики.

Начало исхода кукольников и вызванный этим кризис межзвездной торговли. Первый контакт с грогами.

Рождение Луиса Гридли By.

Начало проведения лотерей на право завести ребенка.

Космическая экспансия.

Объединение.

Широкое использование гиперприводов, постепенно вытесняющих ядерные двигатели.

«Когда наступает прилив» (2830)

«Мир-Кольцо» (2850)

Первый контакт с триноксами.

Первый разведочный полет на Мир-Кольцо. Окончательное исчезновение кукольников.

2900–3000–3100

«Безопасен на любой скорости»

Продолжение галактической экспансии человечества.

Освоенный Космос превращается в Тысячу Миров.

Долгожительство серьезно осложняет жизнь общества.

ИЗВЕСТНЫЙ КОСМОС

(эпическая сага)

САМОЕ ХОЛОДНОЕ МЕСТО

(рассказ)

Это самый первый из моих рассказов, и он устарел еще до того, как был издан. У Меркурия нет атмосферы, и он полностью оборачивается вокруг своей оси за два года. Продолжение получилось лучше.

В самом холодном месте Солнечной системы я медлил возле корабля, охваченный робостью. Слишком уж темно и стыло было вокруг. Не хотелось ни на шаг отдаляться от уютной металлической глыбы, хранившей внутри земное тепло.

— Что-нибудь видишь? — спросил Эрик.

— Да ни черта! Тут слишком жарко — корабль излучает. Помнишь, как они от зонда кинулись наутек?

— Ага, помню. Слушай, ты чего ждешь, что я тебя за ручку поведу? Вперед!

Я тяжко вздохнул и пошел. Слегка подпрыгивал висящий на плече массивный коллектор. Я и сам подпрыгивал. Шипы на ботинках спасали от скольжения.

Мой маршрут лежал вдоль кромки широкого и мелкого кратера, образовавшегося при посадке корабля, когда тот, проплавив все слои газового льда, добрался до льда водяного. Надо мной вздымались утесы из замерзшего газа — с округлыми очертаниями вершин. Там, куда падал луч моего головного прожектора, они отвечали мягким белым сиянием. Все же прочее было черно, как сама вечность. Над гладкими скалами поблескивали бриллианты звезд, но мглистая твердь поглощала их свет без остатка.

А корабль все меньше, все темнее. И вот он исчез совсем.

Предполагалось, что здесь есть жизнь. Как она выглядит — этого никто даже не пытался себе представить. Два года назад зонд «Мессенджер-6» встал на низкую орбиту, а затем совершил посадку, — в частности, надо было узнать, не воспламенится ли от его дюз покров из замерзших газов. В поле зрения камеры зонда угодили какие-то тени. Они корчились на снегу, спеша убраться от света, но на снимках оказались прекрасно различимы. Само собой, некоторые умники утверждали, что это и есть тени, только и всего.

Я видел те снимки. И у меня нет сомнений: это жизнь. Настоящая.

Существа, что не выносят света. Они где-то рядом, во мраке. И они огромны…

— Эрик, ты здесь?

— А куда ж я денусь? — насмешливо ответил он.

— Вот что, — рассердился я, — раз нужно следить за каждым словом, я лучше вообще замолкну.

Грубо все-таки. Ему и так здорово не повезло — попал в аварию. Если теперь и денется куда-то, то лишь заодно с кораблем.

— Туше, — сказал напарник. — Как скафандр, тепло держит?

— Утечка пустяковая.

Под моими подошвами не таял замерзший воздух.

— Возможно, их пугает даже такое слабое излучение, — предположил Эрик. — Или они боятся твоего фонаря.

Он знал, что я ничего не вижу, поскольку сам смотрел через «глаз», установленный на моем шлеме.

— Ладно, заберусь наверх, — сказал я, повернув голову, чтобы Эрик увидел гору, — и выключу ненадолго прожектор.