«Арсенал ножей»

Гарет Л. Пауэлл

Арсенал ножей

Gareth L. Powell

FLEET OF KNIVES

Copyright © 2019 by Gareth L. Powell

This edition published by arrangement with Conville & Walsh UK and Synopsis Literary Agency

All rights reserved

© Г. В. Соловьева, перевод, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

Это настоящая космическая опера, полная неизвестности и тайны… но именно гуманность видения Пауэлла делает его роман чем-то особенным.

Прекрасное сочетание техники и человечности… с элементами сегодняшнего дня и логически проецируемого далекого будущего…

Изящно выстроенная фантастическая история, красиво написанная и мастерски рассказанная.

Эмоционально напряженный взгляд на жизнь в далеком будущем, раздираемом войной… Темп повествования быстро набирает обороты… и приводит к взрывному финалу с сильным потенциалом серии.

Интересные и острые межзвездные сюжеты и проблемы, а также неотразимые персонажи…

Умная, смешная, трагическая космическая опера, которая демонстрирует остроумие Пауэлла, его привязанность к персонажам, навыки построения мира и непредсказуемые повествовательные изобретения.

Гарет Лин Пауэлл

Родился в 1970 году в Великобритании, живет и работает в Северном Сомерсете. Он изучал писательское мастерство в Гламорганском университете и приобрел популярность как ведущий и оратор на литературных собраниях и конвентах по всей стране. Триллер Пауэлла «Ack-Ack Macaque», написанный в жанре альтернативной истории, получил в 2013 году премию Британской ассоциации научной фантастики (BSFA), дал два продолжения, а в 2016-м был включен в шорт-лист японской премии «Seiun Awards» как лучший переводной роман. Рассказы Гарета публиковались во множестве журналов и антологий, а его рассказ «Ride the Blue Horse» вошел в шорт-лист премии BSFA за 2015 год.

Помимо художественной литературы, Гарет приложил перо к серии британских комиксов «2000 н. э.», он сочиняет тексты песен для инди-электро-группы, пишет статьи и обозрения для «The Irish Times» и «SFX».

Посвящается Эдит и Винтер

Здесь танца нет, здесь только танец[1].

Пролог

Сал Констанц

– Я почти добралась.

Мое восхождение на вершину началось еще в предутренней мгле. Тонкие пальцы ветров пустынного Высокогорья норовили сорвать с меня накидку. Спасаясь от вихрей песка и пепла, я обмотала рот и нос шарфом, а для защиты глаз от слепящего света надела темные очки.

– Знаю, – прозвучал через имплантат в правом ухе голос «Злой Собаки». – Отслеживаю твою позицию и жизненные показания.

В ее тоне я расслышала нетерпеливые нотки, но ответить не хватило дыхания. Храмы Высокогорья стояли на внушительной столовой горе, возвышавшейся над засушливой равниной, и единственная дорога к ним вела по высеченным в ржавой скале ступеням.

– А все-таки, мне кажется, быстрее было бы высадить тебя прямо на плато, – добавила «Собака».

– Ха! Запрещено, ты же в курсе.

За тысячелетия суховей, песок и бесчисленное множество ног – не только человеческих – отполировали каменную лестницу. У меня от подъема уже горели мышцы и легкие.

Между двумя трудными вдохами я выговорила:

– Кроме того, тогда весь смысл пропадает. Восхождение по склону усиливает переживание.

Путь занял три часа. Накануне я заночевала в палатке у подножия и вышла в зябких предрассветных сумерках, чтобы достичь вершины, пока полуденный зной не добавил мне жару.

– Тебе виднее, – буркнул корабль.

Среди известных людям памятников иных цивилизаций храмы Высокогорья были одними из старейших и считались бесценным духовным и археологическим сокровищем. Но я так высоко лезла не только затем, чтобы полюбоваться на стены из выщербленного песчаника.

Я отстегнула и сбросила рюкзак. Рядом с этими допотопными руинами собственные проблемы представлялись мне мелкими и преходящими, а волнения – напрасными и пустыми. Присев на корточки возле рюкзака, я достала из бокового кармашка черную розу на длинном стебле. Шелковистые лепестки затрепетали на ветру.

– Еще пара шагов налево, – подсказала «Злая Собака».

Она сейчас бездельничала на парковочной орбите в сорока тысячах километров над пустыней, но ее датчики позволяли разглядеть и разметить поверхность с микронным разрешением.

Я чуть сдвинулась в сторону.

– Здесь? – И посмотрела под ноги.

Пятнадцать лет назад, когда война Архипелаго только разгоралась, на этом месте при защите спуска по огромной каменной лестнице была убита сержант-канонир Грета Новак. Тактические компьютеры, мониторившие ход боя, сохранили ее точную позицию в момент смерти. Но полтора десятилетия спустя не осталось никаких примет, ни пятнышка на голых, выскобленных ветром камнях.

– Ты уверена? – усомнилась я.

– Уверена.

Я достала из кармана портрет Джорджа Уокера, бывшего медика «Злой Собаки». Он погиб при попытке спасти экипаж сбитого корабля-разведчика. В тот раз я пренебрегла оценкой опасности местной фауны, а он заплатил за мою оплошность жизнью.

Рукавом я стерла со стекла пылинки и следы прикосновений. Старинная рамка из литого серебра казалась достаточно тяжелой, чтобы ее не сдуло высотными вихрями. Фотография была сделана в лазарете «Злой Собаки» во время войны Архипелаго – до того, как корабль подал в отставку и присягнул Дому Возврата. Джордж в ярко-оранжевом комбинезоне военного медика выглядел на снимке моложе, чем я его помнила. Волосы еще не совсем поседели, морщины не такие глубокие. Но его улыбку нельзя было не узнать.

Встав на колени, я прислонила фото к обветшалой красной каменной стене под таким углом, чтобы первые солнечные лучи каждое утро освещали это лицо. Кончиком пальца провела по портрету вдоль линии скулы. Сухой ветер разметал полы моей накидки. На западе еще виднелись три из пяти лун планеты – зависли, как бледные зеваки.

– Прости, Джордж.

Других слов я не нашла. Поднесла розу к закутанным губам и положила у рамки, прижав стебель булыжником размером с кулак.

Грете Новак мне сказать было нечего. Я ее не знала. Она погибла здесь, и ее найденное, однако не востребованное никем тело было разобрано на органы и стволовые клетки. Осколки порвали ей сердце и легкие, но почки, печень и селезенка спасли жизнь троим ее раненым товарищам. А стволовые клетки были переданы на флотскую фабрику в дюжине световых лет отсюда, и год спустя из них вырастили органические процессоры – мозги – для стаи боевых кораблей класса «хищник», в которую вошли шесть крейсеров: «Злая Собака» и ее родичи.

Роза была благодарностью от «Собаки», как фотография – моим прощанием с Джорджем.

Близился полдень. Я неудобно лежала в тени храмовой стены, подложив руки под голову, на жестких камнях, вычищенных пустынным ветром. Ворочаясь в поисках комфортной позы, я заметила горячее марево над краем плато.

– И что дальше? – скучающим тоном произнесла «Злая Собака». – Спускаться тоже будешь пешком?

– Для начала дождусь прохлады.

– Ну и сколько ее ждать?

– Пару часов.

– Ты точно не хочешь, чтобы я тебя подобрала?

Я улыбнулась под прикрытием шарфа:

– Совершенно точно, спасибо.

Обе мы знали, что руины находятся в центре невидимого купола запретной для полетов зоны. Да и, сказать по правде, я радовалась одиночеству. После событий в Галерее нас на некоторое время отстранили от работы. Вот и это путешествие было задумано как эмоциональная разгрузка.

После боя нас загнали в карантин, пока врачи не признали, что мы не стали нечаянно носителями инопланетной заразы. Даже «Собаке» провели профилактику, что называется, «с носа до кормы». Убедившись, что мы не опасны с точки зрения медицины, старейшины Дома устроили нам подробный допрос. Наши показания и сделанные кораблем записи событий процедили мелким ситом: начиная с сигнала бедствия, посланного с лайнера «Хейст ван Амстердам», до явления миллионной Мраморной армады и моих действий, приведших к роковому убийству адмирала флота Конгломерата прямо в рубке его корабля.

На протяжении всей своей истории Дом Возврата был вне политики, занимаясь исключительно сохранением жизни и помощью терпящим бедствие космическим скитальцам. Неудивительно, что старейшины Дома не пришли в восторг, поневоле оказавшись в средоточии величайшей после войны Архипелаго военной и политической передряги.

Нас неделя за неделей подвергали перекрестному допросу, физическому обследованию и всевозможным анализам. «Злая Собака» вернулась из того дальнего мавзолея во главе чужого флота, превосходящего даже объединенные силы человеческой Общности. На старейшин давили со всех сторон, требуя выяснить, каково влияние «Собаки» и ее команды на маневры и намерения армады.

Мы как могли ответили на все вопросы. И когда «Собака» непререкаемо заявила, что уходит, у Дома Возврата хватило благоразумия с ней не спорить. Тяжелые крейсеры класса «хищник» – строптивые зверюги, а эту конкретно недавно предал брат, и она вынуждена была его убить.