«И снег, и пепел, и прочий апокалипсис...»

Ольга Ворон

И снег, и пепел, и прочий апокалипсис…

«Когда люди воюют, даже гнев Господа не может устрашить их»

За стеклом — и снег, и пепел, и прочий Апокалипсис…

Время застыло на отметке «сейчас» и не хочет перетекать в «завтра». Ни плавно, ни скачком. И боль, вместе с ним, остаётся здесь… Рядом.

Взрыв прокатился недавно. Ещё небо не очистилось. Так и сыпет белым. В это белое и идти-то как в метель, — хороший хозяин и собаку не погонит, — но я не собака, мне туда надо. Я — Солдат…

Сперва обезьяна додумалась в драке за кусок мяса поднять палку на своего сородича… Потом уже недочеловек понял, что можно заточить медь… Так получился Человек. И с этого началась история человечества. Первая эра Войны — Дострелковая эпоха.

Позже человек научился использовать подсобные средства, для того, чтобы запустить палку или металл подальше. Стремились святоши запретить арбалет как негуманное оружие, а проиграли — на то оно и отличие человека от тварей Господних. Человек — сам Господь. Это была Вторая эра Войны — Эпоха Просвещения.

Потом человек научился сгибать указательный палец, дёргая скобу или нажимая на кнопку. Ты мог быть невидим для противника и при том — убивать легко и свободно. Живая сила подавлялась огнём и металлом. Но, тем ни менее, и солдату хотелось быть «живой силой», поскольку жило ещё в нём животное и требовало выхода. Было необходимо не только убивать, но и бывать убитым. То была короткая Эпоха. Да и не Эпоха как таковая, а так — прослойка в сдобном пироге. Сладенькая. Именно тогда зародилась истинная культура Войны. Это была Эпоха Ренессанса.

С первым взрывом ядерной бомбы человек обрёл истинное величие, шагнув за предел своего животного начала. Сровнялся с творцами в своей мощи и понимании вселенских Истин. Именно с того момента, как Хиросиму покрыло пеплом, зародилось нынешнее человечество — Воины. И началась новая эра — Эра Божественной Войны. Присутствие непосредственно в бою стало неважным. Люди разделились на «живую массу» и «солдат». Конечно, сперва не всё удавалось так легко и многому пришлось учиться… Но прошли годы и новые правила вошли в плоть и кровь.

…Каждый Солдат владеет районом «живой массы», который ставит на кон в Игре.

«Живая масса» состоит из неактивных людей подвида человек невоюющий и подчиняется Солдату.

«Живая масса» не имеет право на переход в категорию Солдат.

Солдаты играют между собой, подавляя «живую массу».

В финале Большой Игры Солдаты сходятся в непосредственном бою…

Взрывом снесло все окна и зеркала в районе Эдако. И лишь стекло моего шлема — последний осколок прочности в этом хрупком пространстве. Дрожит радужность плёнки защитына стекле — волнует изображение. Впрочем, смотреть-то и незачем. Будет что живое — сенсор предупредит. А так… Не первый же раз в зоне поражения — знаю, как выглядит. Обрушенные конструкции домов, перевёрнутые машины, покосившиеся столбы, оборванные провода, пустые глазницы домов. Тела… Иногда хорошо, что за разводами всех цветов не видно, что трупы однотонны — чёрные, белые и красные. И хорошо, что ноздри прикрыты вентиляционной защитой. Однажды я позавидовал бешеным Берсеркам из клана Северных Солдат и снял шлем. Теперь знаю, что вкусный запах жареного мяса перемешан с вонью прорвавшейся и закипевшей в эпицентре канализации. Это смесь вызвала тогда одновременно и слюнотечение и рвотный позыв. Помнится, меня всё-таки стошнило…

Да где же он!?

Почти четыре часа прошло с тех пор, как я уничтожил район Эдако. Это был сложный маневр — я перетасовал траектории ракет всего за несколько минут до команды атаки. По наитию! Рискуя всем! Да, половина моего района была уничтожена ракетами Эдако, но! Я сумел прорвать оборону его Мегадота. И разметал всю защитную когорту автоматических манипул. Я добился невозможного — всадил в сердце зоны противника две ракеты класса «игра на поражение» и одну «игра на уничтожение». Невероятная удача и — ставки возросли! Игра перешла в новую фазу — личное сближение. Я как победитель прошлого гейма вторгся на территорию противника и теперь победным маршем бреду по разбитым улицам к центру района, туда, где возвышается широкий плотный Мегадот. Там, наверняка, в подвальном бункере сейчас тупо смотрит на экраны Эдако. А, может быть, и нет. Возможно, именно в этот момент он одевает на лёгкий эргокостюм бронированный военный скафандр-«капсул» и уже готовится выйти мне навстречу для последней схватки. О, это будет тот ещё бой! От предвкушения свело мышцы и «капсул» отозвался напряжением ткани по корпусу. Сдавило грудь — таким тугим колобком стал оттого, что взбугрились нейро-тонические мышцы костюма. Ловят чувства, заразы, сильнее, чем нужно… Давно отрегулировать надо было. Не успел до боя, теперь — терпи! Впредь наука — оружие проверять до схватки!

Сквозь белые хлопья пепла и снега, летящие с неба, я увидел… Меж покорёженным взрывом сорванным жестяным щитом с фасада дома и перевёрнутыми останками автомобиля — человек в «капсуле». Эдако! Сейчас…

Только вот почему он лежит? Должен встречать и готовиться к бою… Или его так в Мегадоте припечатало, что и скафандр не защитил?

Тело уже готово к бою, «капсул» поёт каждой связкой песню битвы, его певучий бархатистый голос слышно даже сквозь забрало шлема! Он напевает о долгой дороге, о победе, которая нужна одна на всех, о развёрнутых стягах… Сколько лет воюю — ни разу ещё не повторился! Героическая музыка наполняет меня вдохновением, грудь распирает от вдохов и слёзы умиления готовы бежать по щекам. Только…

Почему Эдако лежит?! Неужели действительно попал под взрыв? И мне не будет Поединка? Ужас!.. Это значит, что я не смогу претендовать на его район! Найдут наследника из клана Якудз, и придётся мириться, пока он будет пару лет под боком отстраиваться. Лишь когда бросит первый вызов на игру, можно будет напасть. А это — долго. Пока ещё город очистят машины от последствий взрыва, пока ещё «живую массу» нарастит или подкупит новых с Островов генетического баланса. Да… Надо было остановить ракету класса «игра на уничтожение». Это было слишком…

Пепел и снег с неба — как лохмотья старухи… как порванные шторы. Всё гуще… В такой густоте потеряться можно… И противника потерять. А если он сейчас вскочит да как… Хотя нет. Так, как он лежит — уже не вскакивают.

Мышцы напряжены, ствол вдоль правого плеча подрагивает — снаряд уже готов к движению в цель. А ноги стали тяжелы и точны — каждый шаг, что свая вколачивается в землю — при готовности к поединку центр тяжести костюма уходит вниз конструкции.

Ничком. Он, похоже, шёл из Мегадота и в какой-то момент усталость и боль его свалили — лицом вперёд. Как повалился без сил, так и застыл, раскинув руки и лишь чуть повернув голову. Может быть, сбежать хотел к Святошам на Острова. Может быть, сдаться Миротворческим Силам и подать им жалобу на мою игру. Кто ж теперь знает.

Датчик «капсула» показывает, что жив… Это хорошо. Никто не отнимет моей победы! Я просто добью его. Кому какое дело, что Поединка не было — ставки-то уже подняты. Мне, может быть, дадут возможность отдохнуть немного. Я выберу Острова. Говорят, там до сих пор натурально делают детей и даже выращивают их женщины, а не автоматика… Вот ведь сказка какая. Выберу бабу покрепче и пофигуристее… Дитя ей сделаю. Что-то останется после меня… После этого пепла и снега, и прочего Апокалипсиса… А потом вернусь обратно — сатанеть от понимания высокой миссии Творца и Воина — выращивать «живую массу» или закупать на Островах, отстраивать свой Район и воевать с чужими. Звереть, молотя по кнопкам управления атакой и орать благим матом, правя манипулами-уловителями чужих ракет…

Подошёл вплотную. Ни движения. Сигнальный медицинский огонёк на шлеме — вспышками — красный, зелёный, красный — тяжёлое ранение воина, без сознания.

Огляделся. Пепел. Снег. Апокалипсис. Тела. Кто — в домах, кто — вне домов. На ком-то даже подобия эргокостюмов — до чего только человеки не додумаются, лишь бы постараться выжить. Дурачьё. Их куцые мозги не способны вместить величие боя, его страсти — каково это — убивать и каждый момент жизни ощущать, что можешь быть убитым. Что вот ты сделал своего противника, а он тебя — не успел! И хочется хохотать и показывать непристойные жесты его раскуроченной роже просто потому, что ты имеешь на это право. Победитель имеет право на всё! Проигравший — только на смерть. И только это важно. Либо иметь всё и сразу, либо ничего. Доля Воинов и Творцов! Мы сравнялись с Богами в понимании Сути!

Мёртвые… Здесь только мёртвые человеки. Дохлые, как обвисшие мешки с трухой. Никакая самодельная тряпка с пропиткой, пусть даже внешне похожая на эргокостюм, не способна спасти от излучения, даже если ты всю жизнь скрывался за бетонным перекрытием. Дохлые, потому что хотели жить… А ведь им никто не запрещал однажды, в день своего рождения, стать Солдатом. Нужно было просто пройти тест. И доказать свою избранность и быть причисленным к святым ликам. Просто пройти тест — просто впервые убить.

Я наклонился над Эдако.

Левая рука напряглась — завибрировала механика огнёмёта в предплечье «капсула»…

Уцепив рукой за плечо, перевернул человека в скафандре на спину…

Не может быть!

Это не Эдако!

Голова женщины безвольно болтнулось в слишком просторном для неё шлеме…

У Воина не должно быть женское лицо. Это не может быть Эдако. Воины — мужчины.