«Эпоха Полтины: Декста Квинта»

Нукланд Алан

Эпоха Полтины. Декста Квинта

"Три удивительные вещи: Бог и человек, мать и дева, три и один". (Н.Ф.)

Первая буква h.

Ветхие корешки старинных книг шуршали под его пальцами, оставляя на них следы накопившейся здесь за сотни веков пыли. Древние знания этого таинственного места витали в затхлом воздухе, заставляя дыхание восторженно замирать. С каждым новым шагом вдоль бесчисленных, исчезающих во мраке стеллажей, чьи молчаливые ряды провожали его невидимым взором, он неотвратимо приближался к своей цели. Его взгляд уловил далёкий отблеск света в глубине сгустившейся тьмы и, подобно мотыльку, Путник устремился к нему. По мере приближения маленькое пятнышко увеличивалось до тех пор, пока не превратилось в одиноко стоящую на столе керосиновую лампу, свет которой едва справлялся с окружающей темнотой.

За столом сидели двое. Двое совершенно обычных на первый взгляд старика. Один был худым, сгорбившимся, с большим кривоватым носом. Он сидел поджав ноги под стул и сосредоточенно скрипел самопишущим пером по пожелтевшим листам. Второй расположился слева от него и дремал, опираясь спиной на стеллаж и сложив руки на набалдашник трости. Очки почти сползли со склонившейся на грудь головы, замерев на самом кончике широкого носа, но тонкая дужка удерживала их на дряблых ушах этого плотно сбитого, с солидным брюшком, пожилого человека.

Путник замер, вглядываясь в них. Он ожидал увидеть здесь нечто подобное, поэтому не был удивлён — тот, кого он искал, наверняка мог принять любое обличье. Но кто же из них?..

Скрип пера прекратился и худой, сощурив слезящиеся глаза, стал всматриваться в темноту. Его хриплый голос был писклявым и недовольным.

— Кто здесь? Выходи на свет, не таись во мраке! Пусть я стар, почти слеп и глух, но я всё ещё могу почувствовать устремленный на меня взгляд.

Более не таясь он подошел к столу, держа на виду руки и позволяя разглядеть себя.

— Не тревожься, старче. Я пришел в поисках Мастера. Мне сказали, что здесь я смогу его найти.

Осмотрев его хмурым взглядом, старик усмехнулся:

— Мастера, говоришь? Эй, приятель, проснись! Гости припожаловали.

Спящий всхрапнул, поправил очки и, нехотя открыв глаза, сонно пробормотал:

— Какие ещё гости? Разве мы кого-нибудь ждём?

— Да вот, как видишь, явились. Мастера ищут.

С заспанного лица мигом исчезла усталость, дряблые щёки растянулись в добродушной улыбке:

— О, ну тогда вы по адресу, молодой человек…

— Чего ты мелешь, дурень очкастый! Стёкла-то протри — не человек он вовсе! — у худого от крика сорвался голос и он зашелся в хриплом кашле.

— А, извиняюсь, ошибся. А ты не ори давай! С годами становишься только вреднее.

Он хмуро наблюдал за старческой перебранкой, не зная, как реагировать на происходящее. Наконец, Путник решил вмешаться.

— Извините, что прерываю, но кто из вас Мастер?

— Оба, милок, оба. — Прокашлявшись, ворчун уставился на него своими чёрными глазами, в которых играло пламя лампы, и с издевкой продолжил: — А ты, небось, ожидал здесь увидеть кого-то помимо старых маразматиков? Шиш там! Бери что есть, ибо другого не предлагам.

— Значит, я всё-таки нашел вас…

Он испытывал смешанные чувства. С одной стороны это было облегчение от того, что его путь наконец окончен, с другой же он пребывал в растерянности, не веря этому.

— Ну да, ты нашел нас. Это, несомненно, факт. — Сняв очки и медленно протирая стёкла жилеткой, обладатель трости смотрел на него с улыбкой. — Возникает лишь вопрос: "зачем?". Чего ты хочешь, сынок?

Вопрос прозвучал. Вопрос, который он столько раз задавал себе, и столько же раз отвечал на него сам. И ответ не заставил себя ждать.

Тонкие губы черноглазого растянулись в лукавой усмешке.

— Правду? А ты уверен, что ты хочешь её узнать, парень?

— Да. Мой путь был слишком долог, и я хочу познать…

— … истину?

Задумчиво сложив дужки очков вместе, старик внимательно всматривался в едва видимое в их стёклах отражение стоявшего перед ним мужчины — в нём чувствовалась немалая сила и уверенность, но, тем не менее, было заметно, что его одолевают сомнения. Вот он сейчас стоит здесь и разговаривает с теми единственными, кто, по его мнению, может дать ответы на все вопросы. Его губы тронула тёплая улыбка — сколько уже подобных ему приходили к ним с подобной целью, но не все были готовы и получали то, что желали.

— Ты прошел столько испытаний, чтобы найти нас. Раскрыл множество тайн, заглянул за грань мироздания. Но тебе этого мало, ты хочешь узнать истину. — Мастер поднял на него взгляд и посмотрел исподлобья. — А ты не задумывался над тем, чтобы сказать себе "хватит"? Ты проник в тайны волшебства, побывал в Сан-До-Рине, был свидетелем гибели множества миров, узнал о существовании Веток, раскрыл загадку Далакона и даже смог преодолеть Нулевую Вуаль. И теперь ты стоишь здесь, перед нами, немощными стариками, и хочешь узнать правду. Неужели тебе мало всего вышеперечисленного? Может, стоит наконец остановится? Ты не думал над этим, а, сынок?

— Ва, а ты ничего не путаешь, нет? Паренёк же ещё ничего обо всём этом не знает.

— Да, ты несомненно прав, Пэ, но я уверен, что и того, что с ним произошло, хватит для ответа на мой вопрос.

Да, тот, кого звали Ва, был прав — этого было достаточно. Но сейчас, стоя здесь и смотря в зелёные, подёрнутые пеленой задумчивости старческие глаза, Путник молчал и думал. Не прошло ни одного мгновения, чтобы он не размышлял над всем произошедшим. Но…

— Но я слишком далеко зашел, — почти беззвучно прошептали его губы.

Ва устало вздохнул и потёр слезящиеся глаза.

— Да. Всё именно так. Всё верно. — Он попытался встать, но даже при помощи трости ему было очень тяжело.

— Сиди уж, старикан, сам схожу. — Пэ направился шаркающей походкой куда-то вглубь тёмного помещения, через некоторое время вернувшись с массивной книгой и потрёпанной папкой, которые сунул ему в руки. — Держи. Вот твоя правда. Можешь ознакомится. А я, если не возражаешь, присяду. Старость не в радость, как говорят люди моего возраста. Да и ты присаживайся, не мозоль глаза.

Из-за неожиданной слабости, напавшей на него, Путник не преминул воспользоваться приглашением. Неужели всё так просто? Неужели всё, к чему он всегда стремился, кроется лишь в одной книге и папке с бумагами? Присев на ветхий, протестующе скрипнувший стул, дрожащими руками размотал веревочку перехватывающую папку и его взору предстали пожелтевшие от времени листы со схемами, цифрами, чертежами, не аккуратно заполненными едва читаемым почерком рукописями. Он погрузился в их изучение и через некоторое время поднял недоумевающий взгляд.

— Что это?

— Правда, которую ты искал. — Свет лампы так ярко отражался в стёклах вернувшихся на кончик носа очков, что ему пришлось прикрыть глаза.

— Но я не понимаю… Это ведь просто записи обо мне и о тех местах, где я был.

— О нет, что ты! Это не просто листы с точечками и буквами! — кривоватая усмешка на дряблом лице Пэ смотрелась весьма зловеще. — Тут есть информация и о тех местах и временах, мирах и мирозданиях, где и когда ступала и не ступала твоя нога.

— Но зачем? Как это мне поможет узнать то, ради чего я пришел?

— А мы откуда знаем? — резко ответил Пэ. — Милок, тут огромнейший архив всего! Понимаешь — всего! Неизмеримое количество записей!

— Тем не менее для многих бесполезных, — добавил Ва с улыбкой.

Наступило молчание. Старики переглянулись. Пэ задумчиво почесал нос и проворчал:

— Видимо, придётся рассказывать ему всё с самого начала. Да и то я сомневаюсь, что он всё поймет.

— Не волнуйтесь, я всё пойму.

— Поймешь? Неужели? — Ва с усмешкой ткнул его тростью в грудь. — Парень, даже самым великим ученым и летописцам, накарябавшим тысячи книг, которые ты видишь на этих стеллажах, не удалось составить и осознать полную картину произошедшего! У нас-то времени предостаточно, а вот есть ли оно у тебя? Даже не знаю, стоит ли вообще начинать… А ты что думаешь?

Не сводя с него изучающего взгляда, Пэ в задумчивости пожевал дряблые губы.

— Ну а что, можно и рассказать. Только учти, слушать придётся внимательно и долго. Очень долго. Говорить мы будем много, а повторять не намерены. Согласен?

Не колеблясь ни секунды Путник согласился. Переглянувшись, мастера таинственно заулыбались.

— Так, с чего бы нам начать… — довольно потёр руки Пэ.

— Я думаю, следует начать с "Декста Квинты". Как считаешь?

— О! Едрить-колотить, полностью поддерживаю!

Ну что ж, слушай да не пропускай ни единого слова. Мы расскажем тебе историю о Декста Квинте…

Глава 1

Aegis Materium

С каждым новым днём становится всё сложнее открывать глаза, смотреть в потолок, покрытый желтыми разводами, и лежать в неподвижности на впивающейся в спину жесткой кровати до тех пор, пока твоё тело не занемеет окончательно. Но вскоре нестерпимая головная боль заставляет подняться, чтобы найти способ избавиться от неё.