«Бездна»

Ян Кулагин, Тим Волков

БЕЗДНА

Посвящается всем тем, кто помнит ошибки прошлого и старается не допустить их в будущем…

«…Каждую ночь я больше всего боюсь засыпать. Я вижу город, который не существует, в котором я никогда не бывал. Я вижу людей, с которыми никогда не был знаком. Я вновь и вновь вглядываюсь в голубое небо, силясь понять, отчего же оно такое голубое, ведь небо не бывает голубым в наших краях — оно почти всегда серое, затянутое непроглядной, низкой и давящей хмарью. И все это вновь и вновь сворачивается в бешенный водоворот, кружащийся с огромной силой. И он затягивает, затягивает, кричит миллионами людских голосов.

Город, которого нет.

Люди, которых нет.

И ты тоже там был.

Это страшно. Очень страшно…»

— Твою мать!

Сейчас тело мое, представляло из себя один большущий синяк. Особенно сильно саднило плечо, из которого торчала истертая рукоять кухонного ножа. А эти чертовы каннибалы неплохо умеют метать разного рода острые предметы! Из раны сочилась кровь, насквозь пропитав собой рукав походной куртки. И перевязать-то некогда!

Хорошо хоть ранили меня в левую, а не в правую руку. Под пальцами ощущался приятный холодок револьверной рукояти. Превозмогая боль во всем теле, я с грехом пополам слез со стола, на который мне «посчастливилось» упасть.

Шайка людоедов копошилась в подвале этого здания, и, пронюхав обо мне, отрезала все пути к отступлению, пришлось уходить вглубь здания, пытаясь перехитрить врага. Поначалу получалось неплохо, — благо, когда у тебя под руками верные винчестер и кольт «Питон», ты становишься королем здешних улиц. У врага же были в основном самодельные копья и ножи, да у одного из людоедов имелся старенький охотничий дробовик. После Начала, во многих районах города начались проблемы с продовольствием и люди начали жрать себе подобных, порой охотясь на собственных соседей, как охотники в джунглях на дикого зверя. Сам Дьявол вряд ли знает, что потом становилось с людьми, попробовавшими человечину, но после этого, люди уже мало чем походили на людей. Скорее на зверей. Они сходили с ума, забывали свою речь, зачастую ползали на четвереньках, принюхиваясь к земле, очень быстро дичая. Одна из таких людоедских свор и гнала меня через весь офисный комплекс, а я изредка отстреливаясь, пытался убежать. В одном из залов пол провалился из-под ног, и я провалился вниз, роль «посадочной площадки» исполнил обычный компьютерный стол, не будь его, вполне возможно, я бы не собрал костей. А так ничего, живой же!

Ноги предательски зашатались, и я завалился на пол, потихоньку отполз в угол комнаты. Когда-то здесь шел ремонт — всюду валялись куски гипсокартона, у выхода стояла дюралевая стремянка, с потолка свисала разноцветная лапша из проводов. Я выдернул из кобуры Кольт, и принялся ждать. Ждать пришлось недолго. Принюхиваясь, из пролома высунулся один из охотников. Темная пакля волос на плешивой макушке, бледное лицо, исчерченное коричневыми дорожками струпьев и растянутый в злобном оскале рот, ощетинившийся частоколом из черных кривых зубов. Меня он заметил не сразу. Охотник, теперь ставший добычей для собственной жертвы, «споткнулся» взглядом о длинный ствол револьвера, направленный ему теперь точно между глаз.

Вот что вы чувствуете, когда убиваете человека? Как-то, пронесся слух, что один парень не смог пристрелить такого же людоеда и в итоге был съеден. Видимо он «искренне сочувствовал» своему врагу, даже, возможно пытался помочь, сам того не понимая, что остается для своего противника ходячим мясом, тупой скотиной, подлежащей убою. В итоге ею до конца своих дней и остался. В теперешнем мире или ты, или тебя — простая математика. Может и не виноват этот мужчина ни в чем, может просто так уж вышло, стал он таким в силу обстоятельств, и никакой он не плохой вовсе, но мне его не было жалко. Ненависть кипела в жилах, я уже чувствовал, как губы искривляются в злорадной ухмылке.

Выстрел! Голова лопнула как перезрелый арбуз, разбрызгивая в стороны форшмак из багровой крови и мозгов, убитый подобно тяжелому мешку с промокшим песком, вывалился из провала и с грохотом завалился на стол, а тот сложился под сильным ударом.

Остальные враги наверху притихли, видимо смерть товарища ввела их в оцепенение, давая мне совсем небольшую фору. Я сменил позицию и принялся перевязывать рану — разорвал рукав, и, оторвав от него более-менее сухой лоскут ткани, аккуратно извлек нож из плеча. Благо, рана оказалась хоть и глубокой, но не очень серьезно. Заживет! Хлынувшую кровь, тут же остановил перевязочным материалом. Тут главное действовать точно и быстро, пока нож еще не вынули, он задерживает кровь, которая может тут же хлынуть наружу, поэтому главное осторожно вытащить, чтобы не усугублять положение, а дальше быстро перевязать — вот и все.

«В этом мире выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет приспосабливаться к изменившимся условиям…» — вспомнил я где-то услышанное изречение. Грызуны вон, вроде даже после Ледникового периода выжили, не то что динозавры — те очень быстро подохли, не смогли адаптироваться к стуже. А собственно, что этот Ледниковый период? Что эти динозавры с грызунами? Было ли это все? Или это так, игра воображения? Я ведь совсем не помню ни прошлого, ни семьи, а эти, мало что значащие в этом мире факты вспоминаю вновь и вновь. Почему? Одному Богу известно…

Крадучись, я тенью вынырнул из комнаты… Тишина. Внезапно нахлынувший ветер раскачивал погнутую оконную раму — та отзывалась с едва слышным скрипом. Весь этаж был поделен на разного рода кабинеты и ячейки офисов. В дальнем конце коридора виднелись двери лифтов, неподалеку от меня был выход на лестницу. Осторожно приоткрыв дверь, держа пистолет наготове, я скользнул на лестничную площадку. Пролеты, ведущие на нижние этажи, обвалились, оставался только ход наверх. А там меня уже ждали. Вороны, клюющие ссохшийся труп, с противным карканьем вспорхнули и махая черными как полночь крыльями, улетели в окно. Мертвец лежал на краю обвалившейся лестницы, насаженный на торчащую арматурину, рядом валялся ржавый пожарный топор. Стараясь не глядеть на жуткую гримасу умершего, смотрящего на меня пустыми провалами глазниц, я подхватил топорик и заткнул его за пояс. Наверху раздался хруст битого стекла и робкие, шуршащие шаги. Я поспешно скрылся, затаился в темном санузле совсем рядом с выходом.

Людоед резко ворвался в коридор, держа наготове свое мачете. Напряженно замер, оглядываясь. Он был чуть ниже меня, но выглядел плечистым и крепким. Такого мне в ближнем бою не одолеть. Придется брать исподтишка. На полу, среди строительной крошки, валялся большой кусок медного провода, подхватив его, я стал подкрадываться. В последнюю секунду под сапогом захрустели осколки стекла, враг обернуться не успел — с накинутой на шею удавкой не очень выходит давать врагу отпор. Хрипящего людоеда, я потащил обратно в туалет, тот вырывался, но в итоге затихнув, обмяк, кулем завалившись на пол.

Я заглянул в небольшую щелочку между косяком и дверью, из-под которой выбивалась бледная полоска света. Коридор пустовал, вновь настала звенящая тишина, нарушаемая резкими порывами ветра. Приготовив топор, я отворил дверь…

— А-а-а!!!

От удара в глазах потемнело. Я пытался отбиться, но топор выбили из рук и я, подхваченный за грудки чьими-то ручищами, отправился в свободный полет. На этот раз в ближайший стол. В этих офисах все было разделено на ячейки, ограниченные стеклянными перегородками. Вот в одну из таких я влетел на всей своей крейсерской скорости. Со звоном снес перегородку и врезался в компьютерный стол. Финальным аккордом в этой композиции под остроумным названием «Офисная какофония», стал грохот падающего монитора.

Кости, кажется, еще оставались целыми, но вот болело все тело. Сквозь кровавую пелену я увидел тень два метра ростом, вальяжно плывущую ко мне. Песенка спета?!

Я собрал последние силы в кулак и кинулся прямо на тень, но та сильным ударом отбросила меня назад. На некоторое время все размытые пятна обрели былую четкость — двухметрового роста бугай, скалой нависал надо мной с занесенным для удара самодельным копьем. А вот теперь все! Револьвер отлетел далеко, его я так и не использовал, впопыхах совершенно забыл. Да я бы все равно не попал — в глазах безумной чехардой плясали пятна. Оставался только фонарь, лежащий рядом со мной.

Я вдавил рычажок и ярчайший пучок света ударил в глаза моего обидчика. Тот ослепленный резкой вспышкой, закрыл лицо руками — оно и не удивительно, после Катастрофы климат и время как-то странно сдвинулись, теперь темнело стало очень рано, а днем почти всегда преобладала пасмурная погода. Вот тебе и немножко солнышка!

Возникшей секундной заминки мне хватило дабы врезать бугаю ногой в живот и, подхватив обороненное копье, вогнать его между ребер. Обессилив, я уселся на истекающий кровью труп. Сейчас мне было наплевать, где сидеть и как. В голове и в коленках пусто, в душе пусто. Сам удивился наступившему безразличию и хладнокровию. Я не спеша подобрал пистолет и принялся выискивать последнего «охотника на людей». Тот не отличался сильным умом и заметил меня только когда подошел практически вплотную. Всего лишь один выстрел, и он покрасил стену в красный цвет.

Опустошенный облокотился на шершавую стену и сполз вниз. Приложился к фляжке, утолив жар внутри, вслушался в вой ветра. Спустя пару минут зашелестел холодный дождь, накрывая мертвый мегаполис сонным спокойствием. А я так и сидел посреди пустого этажа и ни о чем не думал.

Просто углубился в себя…