«По образу и подобию»

Наталья Захарова

По образу и подобию

Сон был отвратительным: тягучий нескончаемый кошмар, унылый и мерзкий, как то болото, по которому он чапал уже бог знает сколько времени.

Гнусная трясина простиралась, насколько видели глаза, она тихо булькала и воняла тиной и разложением. Низкое мрачное небо с тяжелыми тучами, в которых поблескивали редкие молнии, удивительно гармонировало с этим безрадостным пейзажем, что настроения тоже не прибавляло.

Стоять на месте было невозможно – засасывало, поэтому он брел куда-то вперед, устало переставляя ноги, отчаянно мечтая выбраться на твердую поверхность.

А потом болото вспухло пузырем, распахнувшим подобие огромной пасти, и он побежал.

Стоящие у двери стражи осторожно переглянулись. Сквозь стены просачивалась тьма, щедро пропитанная сладковатым ароматом безумия. Сила билась о стены дворца, словно океан в прилив, заставляя громадное здание дрожать, а людей – нервно ежиться и оглядываться по сторонам.

Надо было проверить, что происходит в спальне, но никто не хотел рисковать жизнью, даже личный врач, смотрящий на показания приборов и нервно заламывающий руки от того, что у его подопечного учащенное сердцебиение, дикое давление и странная для спящего активность мозга.

Мысленно вознеся молитву всем известным ему богам, врач подхватил реанимационный чемоданчик и бросился к двери, споткнувшись на пороге. Не веря своим ушам, мужчина повернулся на истеричный писк приборов, дикими глазами рассматривая усеивавшие экраны резкие пики, неожиданно сменившиеся абсолютно ровными линиями.

– Только не это… – пролепетал врач, резво выскакивая в приемную.

Сволочной пузырь проглотил беглеца, но тут же лопнул изнутри. Проглоченный выскочил с истерическим визгом, уносясь прочь по болоту, как по асфальту. Жижа, тина и кочки ему совершенно не мешали.

Болото вновь собралось горбом, понесшимся за удирающим человеком. Игра в «догони-проглоти-выплюнь» продолжалась долго, пока совершенно одуревший и замученный беглец в один момент не остановился, злобно сплюнув, и не повернулся лицом к агрессору. Страх исчез, переплавившись сначала в усталость, а затем вспыхнула ярость, придавшая телу сил, а разуму – ясности, но все тут же поглотили животные инстинкты, требующие разорвать, уничтожить опасность, от которой невозможно убежать.

Мужчина зарычал и бросился, скаля заостряющиеся зубы. Он рвал на части собирающееся в одно целое живое болото, раскидывал куски, топтал, пинал, не обращая внимания на раны, буквально на глазах опухающие и воспаляющиеся, на то, что на коже проступает черная сетка сосудов, на то, что сейчас он был больше похож на дикого зверя, чем на человека. Постепенно животная ярость схлынула, оставляя расчетливость добивающего врага воина. Он продолжил бороться, пока не растер в пыль последний шевелящийся кусок. Небо огласил победный вопль, победитель рухнул навзничь, моргая и тяжело дыша, разглядывая тучи, из которых били толстые белые молнии с фиолетовой сердцевиной. Неожиданно поднялся сильный ветер, закрутившийся в бушующий вокруг него смерч, грозовой фронт все приближался, но встать совершенно не было сил. А затем тучи окутали его непроглядным мраком, и молнии ударили прямо в него, отправляя в наполненное яркими образами беспамятство.

Ровные линии, сопровождаемые истеричным писком приборов, неожиданно усеялись крошечными пиками, а затем пошли волнами, превратившимися постепенно в показания совершенно здорового человека.

Врач подошел, провожаемый внимательными взглядами стражи, и приложил к сенсору руку. Двери раскрылись, мужчина осторожно шагнул во мрак огромной спальни, настороженно поглядывая на кровать, к которой приближался мелкими шагами.

В спальне было темно, только в углу горел маленький ночник. Мужчина сглотнул, но нашел в себе мужество приблизиться, истово надеясь на то, что приборы просто перемкнуло и это ложная тревога. Стать печальным вестником не хотелось… Слишком много проблем. Да, пациент у него не сахар, но думать о том, что начнется после его смерти…

Неожиданно груда одеял и подушек зашевелилась, и на вошедшего уставились два совершенно ясных, очень ярких янтарных глаза.

– Ваше Императорское величество, – прошептал врач, крепко сжимая ручку чемоданчика.

– Да? – голос звучал мягко, но врач сглотнул, потея от ужаса.

– Ваше Императорское величество, – собрался с духом мужчина, – как вы себя чувствуете?

– Не дождетесь, – процедил Палпатин, сверля взглядом личного медика. – Вы обеспокоились моим здоровьем? Прекрасно. Со мной все в порядке.

– Да, Ваше Императорское величество, – облегчённо выдохнул врач, начиная пятиться к выходу, но эти поползновения тут же пресек ледяной взгляд. Император слез с кровати, одним движением накинул на себя длинный теплый балахон с капюшоном и быстро прошел к распахнувшимся при его приближении дверям.

Стоящие в приемной гвардейцы замерли под пронизывающим взглядом Владыки, секретарь вытянулся в струнку.

– Капитана Теневой гвардии ко мне. Немедленно.

Сидиус вернулся в спальню неестественно плавной для его почтенного возраста походкой и внимательно уставился на нервничающего врача.

– Завтра я хочу пройти полное обследование. Подготовьте все необходимое.

Врач поклонился и вылетел за дверь. Император с минуту постоял, раздумывая, прошел в роскошнейшую ванную комнату размером с полигон, скинул с головы капюшон и удрученно уставился на морщинистое лицо с пылающими золотом глазами.

– И как же это меня угораздило?

Кто не мечтает стать Императором? Огромная власть, все блага вселенной к твоим услугам, можно делать что хочешь и ни перед кем не отчитываться.

Наивный взгляд примитивного обывателя. Быть Императором – действительно быть им, а не считаться таковым – означает заполучить в комплекте с троном постоянную борьбу с заговорами, интриги и казни, паранойю и мании, тупых подчиненных, в порыве служебного рвения портящих все, что можно, и все, что испортить нельзя по определению, одиночество и всеобщую ненависть, круглосуточный рабочий день, отсутствие отпуска и невозможность расслабиться, а также тоску по толковым заместителям, не метящим на твое место, и еще тотальную ответственность за свои решения.

Тот, кто стоял перед зеркалом, разглядывая тело того, в кого попал, своему попаданию откровенно не радовался. Зеркало бесстрастно показывало довольно неприглядную картину: мужчина, человек, среднего роста, худой, той старческой худобой, которую можно именовать костлявостью. Бледную пергаментную кожу местами покрывали темные пигментные пятна, приходящие с возрастом, появилась легкая сутулость, хотя было видно, что раньше и осанка была прекрасной, и фигура – отличной, и мышцы – хорошо развитыми. Но все это великолепие осталось в прошлом.

Лицо покрылось глубокими морщинами, под глазами – мешки, волосы поредели. Девяносто лет – не шутки. Дряхлая развалина, ковыляющая с палочкой… Так все это выглядело на первый взгляд.

А вот на второй все было гораздо интересней. Движения вроде дряхлого тела были плавными, легкими, отточенными. Глаза горели неукротимым желтым пламенем. Сознание было ясным и четким, работая, как мощная машина. А еще было нечто невидимое, пропитавшее каждую клетку тела, окутывающее призрачной броней, дополняющее органы чувств, дарующее неимоверное могущество.

Эта самая Сила сообщала, что за дверью его покой охраняют ровно двенадцать Алых стражей, чьи отпечатки сознаний хорошо изучены и запомнены. Что секретарь насторожен, и не без причины – вчера у его работодателя было отвратительное настроение, вылившееся в казнь вызвавшего неудовольствие слуги. Что врач, находящийся на своем посту, облегчённо выдыхает, считая, что сегодня ему неимоверно повезло – у Императора хорошее настроение с утра, не испорченное даже незапланированным ранним подъемом. Что дворец не спит, люди исполняют свои обязанности, а в приемную только что вошел сильный одаренный.

А предыдущий хозяин всего этого великолепия, Шив Палпатин, Дарт Сидиус, полностью сошел с ума, не совладав с Темной стороной Силы, и его сознание, разрушившееся до примитивных инстинктов, слилось с сознанием попаданца. Вся его память, все амбиции и желания, все тайны и вся Сила достались тому, кто о такой судьбе и не мечтал.

Жил себе вполне обычной жизнью не слишком крупного руководителя… Строил подчиненных, отгребал от вышестоящего начальства, пахал, обеспечивая только созданную почти ячейку общества… И вот молодость сменилась старостью, а подчиненное положение – местом на вершине пищевой цепи.

Как ни странно, но никаких душевных терзаний и рефлексий не было. Все-таки скорее всего, не Сидиус слился с ним, а он с Сидиусом. Мощь ситха просто потрясала, поэтому данное событие вызывало закономерное подозрение в том, что Силу слетевший с катушек Владыка не устраивал и она решила проблему по-своему.

Самым радикальным способом.