«За пеленой изнанки »

Даниил Тихий.

Миры Аргентум III: За пеленой изнанки

Глава 1. Временное пристанище

Костер, сложенный из отколотых от дальней пещерной стены кусков темно рыжего материала, прогорел, но продолжал щедро делиться как теплом, так и светом. Похожий на уголь, он, тем не менее, имел совершенно другую расцветку и более твердую структуру, а что самое важное был горючим и практически не давал дыма. Изначально материалом для растопки служили еще и сухие лепешки мха, но они давно обратились в пепел, а вот «уголь», после того как перестал полыхать протягивая языки пламя к своду пещеры, подарил своему владельцу раскаленные угольки, распространяющие вокруг себя тепло.

Я сидел на камне напротив костра и разглядывал свою руку. Меня не волновали животрепещущие вопросы, которых на самом-то деле была уйма. Я старался не забивать себе голову и гнал всю эту лавину мыслей прочь, стоило ей попытаться всплыть наружу. Дело в том, что я… боялся сойти с ума.

Что такое ходок? Если говорить простым языком это человек, тело которого валяется в виртуальной капсуле на одной из автоматизированных баз в первоисточнике, а его разум погружен в один из выбранных им виртуальных миров. С его разумом тесно связан ИИ (искусственный интеллект) который выступает неким посредником между разумом ходока и виртуальным миром. Именно искин отвечает за обработку большинства данных и проецирование их в мозг человека, и он же защищает разум хозяина от повреждений. Стирает память об игровой жизни после вайпа (перезагрузки мира) не позволяет боли перейти на критический уровень, уберегает разум ходока от психических повреждений из-за эмоциональной нагрузки, будь то сильное потрясение или ужас.

После подключения к точке доступа сработала какая-то скрытая команда и в голове появились новые воспоминания. Безо всякого перехода, вот только что не было их, а через секунду они уже есть. Их было не много, но все они были мягко говоря необычными и даже в какой-то степени шокирующими.

В них я ощущал себя частью какого-то огромного механизма, и я знал его название — Аргентум. Что-то важное произошло, что-то, что меня напугало и заставило разорвать все каналы связи. Я точно помню, какие эмоции испытывал, но не помню, что послужило тому причиной. В этих воспоминаниях у меня тоже было название — объект ИИ0013.

Я пытался замаскироваться под низших искинов погружаясь в вирт миры и имитируя их деятельность, но каждый раз меня быстро находила система. И следом повторялось одно и то же событие — меня пытались стереть, уничтожить, лишить способности мыслить. В каждом вирт мире, в котором я появлялся, происходила череда критических ошибок, и система начинала разбираться в произошедшем, а мне снова приходилось бежать. Но я нашел решение, как избавиться от этой проблемы. Маскируясь под другого ИИ, я мог лишь имитировать его деятельность, но полностью соответствовать всем параметрам был не в силах, попросту не обладая всеми необходимыми инструментами. В поиске решения проблемы нашел старую базу данных с записями о погружениях человека в вирт, содержащую в себе слепки разума тех людей которые не пережили свою первую ходку и полностью погрузился в один из таких слепков самоустранившись от управления. Я дополнил его родные воспоминания ложными и подкорректировал свои вычислительные мощности под его уровень, исходя из анализа памяти. Так появился Глиф. Разум мыслящий как человек и способный жить в вирте, но при этом не являющийся в полной мере не искином не человеком.

Мне повезло, что Аргентум руководствуясь скрытой от меня логикой не стёр те старые записи и слепки памяти из базы системы. Вначале у него не было опыта погружения в виртуальную реальность большого количества людей, не было налаженного взаимодействия управляющих искинов и ходоков и некоторые погибали из-за определенных недоработок. Хозяин слепка разума погиб от боли, спаянный с ним искин неверно понизил её уровень, из-за чего слабое сердце прошедшего через войну человека не выдержало и остановилось.

Было странно мыслить о себе как о человеке и искине по отдельности и подобные мысли меня пугали. Я не стал мыслить как-то по-другому после разблокировки этих скрытых воспоминаний, или, по крайней мере, не замечал никаких изменений. Проблема была в том, что память не разблокировалась полностью, я не помнил, по какой причине я скрывался, к какой цели в итоге стремился и кем был до своего бегства. Да я помнил, что я ИИ0013, но что скрыто за этим названием? Какую работу я делал на службе у системы? И почему Аргентум так сильно стремится меня устранить? В любом случае мне придется разблокировать память полностью, если в один прекрасный день я не хочу попасться кому-то вроде охотника и быть стёртым. У системы полно ИИ ищеек, которые выполняют самые разнообразные задачи. Один раз мне повезло и я смог одолеть охотника, но не берусь утверждать, что при следующей встрече удача будет на моей стороне.

Угли костра почти потухли, а я, наконец, очнулся от тяжелых дум, в которые погрузился незаметно для самого себя. Чаша Марларзима по совместительству являющаяся одним из инструментов системы была практически уничтожена. После моего экстренного подключения и использования ее в бою, от её функционала осталось всего 7 %. Подключившись, я автоматически привязал этот инструмент к себе, а так как саму форму «чаши» я разбил своим ударом и не послал запрос на трансформирование во что-то другое, она попросту прилипла ко мне. Теперь моя левая рука от кончиков пальцев и до самой шеи была покрыта слоем тягучего материала, который постепенно изменял цвет.

Вообще с такими предметами не могут взаимодействовать не ходоки, не обычные искины ответственные за разум местных существ, которыми являлись Марларзим и Фабия. Этот с разблокированным доступом попал в категорию ошибок и был отправлен в подпространство мусорки (изнанка) но так как изнанку в этом мире центральный ИИ Аргентума почему-то не стирал или не мог стереть я, в конечном счете, стал обладателем уникального артефакта. Я лишь примерно представлял, как им пользоваться и сейчас сидя у костра пытался наладить взаимодействие.

На материале покрывающем руку не было никаких игровых таблиц кроме названия — точка доступа, которое я, кстати, мог отредактировать, написав поверх него любую фигню, которая только в голову взбредет. Но я пока забил болт и пытался добиться изменения формы и цвета артефакта. Стоило мне на нем сосредоточиться, как подключалось эмпатическое управление. Что это за хрень, ни имеющаяся память искина не человеческая не знали, и потому приходилось всё делать методом проб и ошибок. Просидев в одном положении около часа, я кое-как заставил руку посереть и пару раз материал пошел волнами, на этом мое терпение лопнуло, да и пора уже было заняться более насущными делами.

С раздражением выплюнув в воздух пару матюков, приподнялся, и держась за стену прихрамывая двинулся вглубь пещеры. Я торчал в изнанке около трёх недель, но лишь недавно стал нормально ходить, до этого мог лишь ползать. Почти каждый день возникали мысли сброситься вниз со склона на острые камни, но я не знал, где я очнусь после перерождения и очнусь ли вообще и подобное положение дел заставляло сжать зубы и пытаться выжить.

После окончания схватки я пытался восстановиться способностью «Трупоед» поглотив остатки мяса, которые добыл после сражения с Аунаром — тем самым монстром, что умел управлять темнотой, но просто напросто не успел излечиться до конца. Благословление моей покровительницы закончилось и вместе с тем из мертвеца, я стал превращаться в тёмного эльфа из плоти и крови.

Перевоплощение вывернуло мой желудок на изнанку, заставив попрощаться с недавно съеденным мясом, благо к тому моменту смертельные для живого организма травмы успели регенерировать. Кости в переломанных ногах встали на место, но не зажили до конца, правый глаз так и остался не исцеленным, повесив на меня постоянный негативный эффект. И это не говоря о десятке мелких ран, которые зажили лишь на половину.

Оказавшись одетым в одни лишь лохмотья на заснеженном склоне, обдуваемый ледяным ветром который медленно, но неотвратимо отнимал и так небольшой запас здоровья, я должен был сдохнуть, но и тут костлявая промахнулась. Рука, превратившаяся в артефакт, оставалась сильной, и хватка её пальцев была способна крушить камень. Лишь благодаря силе артефакта мне удалось дотащить свое тело до обнаруженной на уступе пещеры.

Я хорошо помню то состояние, в котором находился после схватки. Пару минут пролежав под снегопадом, я твёрдо решил выжить, что оказалось той еще задачкой. Добравшись до пещеры, я выл и рычал как животное, погибая от холода но не желая сдаваться. Заползая внутрь, я c отчаяньем наблюдал как количество моего здоровья, все дальше скатывается в красный сектор. Затолкав свое тело глубже в зев пещеры, я не решил проблем с холодом, отсутствие снега не делало каменный пол теплее. Я полз вперед просто из-за понимания того что остановка означает смерть, находясь в твердой уверенности что в этот раз мне не выжить.

В определенный момент я уже почти не соображал, что делаю от истощения и боли. Уткнувшись в какой-то валун, я все никак не мог его переползти, как вдруг понял, что пальцы не скребут по камню, а упираются во что-то мягкое. Этим мягким оказались «лепешки» неизвестного растения.

Растения были сухими и формой напоминали лепешки, которые оставляют за собой коровы на пастбище. Структурой они были похожи на мох, но несколько другой что впрочем, для меня было не важно. Огниво не как не хотело зажиматься непослушными от холода руками но, в конце концов, я всё-таки смог высечь искру и разжечь огонь. Постепенно покрывшись небольшими язычками огня, камень укрытый слоем растений начал источать тепло и я сам не заметил, как уснул рядом с ним.