«Наковальня неизбежности»

Стюарт Слейд

НАКОВАЛЬНЯ НЕИЗБЕЖНОСТИ

Эта книга с почтением посвящается памяти генерала Ивана Даниловича Черняховского

Предисловие переводчика

В этой книге сходятся воедино несколько ключевых сюжетных линий, заложенных ещё "Изо всех сил". Хотя, конечно, по времени написания это не первый том, сейчас стоит рассматривать его именно в таком ракурсе. Без него и последующих одиночный "Великан" порядком провисает в понимании происходящего. Постепенно уходят реально существовавшие самолёты, на сцену выходят придуманные автором модели (несколько F-xx из эпизода знакомства на полигоне в Неваде, а также некоторые японские). Хотя больше всего мне понравился "австралийский штурмовик":). "Бофайтер" как базовая модель и сам был довольно зубастым, а перемоторенный на сверхмощные R-2800 и забронированный про уши – действительно машина смерти.

Как обычно, я постарался совместить приемлемый уровень перевода и его скорость. Текст не идеальный. Ряд эпизодов шёл очень туго. Я с трудом удержался от полного их переписывания из авторского варианта в пересказ. С другой стороны, были и очень лёгкие, написанные Слейдом художественно и образно. Поэтому, все желающие и умеющие – приглашаю к доработке предыдущих томов и этого. На очереди Great Game, "Большая игра".

Благодарность

Скорее всего, "Наковальня неизбежности" никогда не была бы написана без более чем щедрой помощи множества людей, уделивших время, участие и усилия для проверки технических деталей повествования. С некоторыми из них я знаком лично, мы обсуждали ход событий и возможные результаты атак, подробно описанных в романе. Других я знаю только через Интернет как коллектив "Совета", но их общая осведомлённость и обширный запас знаний стали незаменимы. В частности, я хотел бы отметить помощь Шейна Роджерса, который разъяснил многие моменты, без которых невозможно понять политику и историю Юго-Восточной Азии и Австралии.

Также я должен выразить благодарность моей жене Джозефе. Без её выдержки, долготерпения, поддержки и неутомимой помощи этот роман остался бы ни чем иным, как смутными представлениями, плавающими на задворках моего ума.

Предупреждение