«Три кварка (1982-2012)»

Три кварка (1982–2012)

18 сентября 1985 г. Остров Кипр. Айя-Напа

— Добрый вечер, сэр. Вы позволите?

Сидящий в кресле мужчина отставил в сторону недопитый коктейль и окинул взглядом склонившуюся над столиком девушку.

— Садитесь, мисс. В ногах правды нет, — указал он на соседнее кресло.

— Спасибо, — черноволосая красавица в блузке с логотипом отеля присела на краешек и выложила на стол бумаги. — Вы ведь только сегодня приехали? Да?

— Сегодня, — улыбнулся мужчина. — Мисс…

— Анна. Анна Смирну, — представилась девушка, правильно истолковав устремлённый на неё взгляд. — А вы…

— Майкл Мэр. Если не возражаете, можно просто Майк.

— Не возражаю, Майк. Так даже лучше, — рассмеялась Анна, отбрасывая упавший на лицо локон.

— Почему? — удивился Майкл.

— Потому что имена у нас очень похожие.

— Анна и Майкл? — приподнял бровь мужчина.

— Я имею в виду «вторые имена». Англо-саксонское Myrrh и греческое Smyrnou происходят от общего корня. Библейской мирры — одного из даров, переданного Иисусу волхвами.

— Вот как? Хм, никогда об этом не думал, — покачал головой сидящий напротив и мысленно усмехнулся. Его собеседница попала в самую точку. По всей видимости, даже не догадываясь, насколько она права. Их «вторые имена», то есть, фамилии… настоящие фамилии… были не просто схожи по происхождению — они и звучали почти одинаково. Анна Смирну и Михаил Смирнов. Смирнов Михаил Дмитриевич, двадцати восьми лет отроду, капитан, сотрудник 5-го отдела Управления «С» ПГУ КГБ СССР.

Впрочем, в настоящий момент Михаила действительно «звали» Майк. Майкл Мэр, военный корреспондент (внештатный, конечно), постоянно проживающий в Мюнхене и время от времени и впрямь пишущий для англоязычных газет заметки о буднях военнослужащих американской и британской армий.

Сюда на Кипр он прибыл как раз для того, чтобы взять интервью у одного из офицеров Её Величества. Британская военная база располагалась неподалёку, в десяти с небольшим милях от Айя-Напы, и отбывающие там службу бойцы частенько наведывались в отель старого Адо́маса на берегу Нисси-Бэй. Попить в баре пивка, позагорать, поплавать, посмотреть трансляции футбольного матча, провести ночь с какой-нибудь заезжей красоткой…

Словом, формальная причина поселиться на пару деньков в популярном отеле у «мистера Мэра» имелась. Такая, что вряд ли кто подкопается. Но фактически — у него была совершенно иная задача. Забрать закладку. Из кадки с пальмой, что стояла на выходе из пляжного бара. В течение часа между девятнадцатью и двадцатью ноль ноль текущего дня. Не позже, но и не раньше. Кто именно являлся контактом, Смирнов не знал. Им мог быть кто угодно из входящих в открытую всем ветрам, не жалующуюся на отсутствие клиентов «таверну». А поскольку часы показывали только четверть восьмого, времени на выполнение задания оставалось достаточно. Так что можно было пока никуда не спешить и послушать, о чем говорит эта весьма симпатичная девушка. Или, скорее… красавица. Настоящая красавица. Похожая на богиню из греческих мифов, родившуюся по легенде где-то поблизости. Из пены прибоя…

— Вы здесь со всеми так? — поинтересовался разведчик у Анны, прерывая её монолог.

— Как так? — девушка взмахнула ресницами и удивлённо посмотрела на Михаила.

— Ну-у… интересуетесь, кто, откуда. А потом рассказываете, где, что.

Девушка смутилась на миг, но тут же оправилась и перешла в «контратаку»:

— Видите ли, Майк. Я уже второй год работаю менеджером по персоналу, и одна из моих задач — помочь каждому новому гостю освоиться в нашем отеле. Ввести в курс, рассказать о правилах и традициях, побыть немножечко гидом. Чтобы не было потом лишних вопросов, чтобы…

— Простите, Анна. Я был не прав, — мягко улыбнулся мужчина, останавливая собеседницу.

Та, однако, не успокоилась и продолжила говорить. Чуть тише, но с едва заметной обидой в голосе:

— Извините, Майк. Я просто… просто я увлеклась. Но если вам что-то не нравится, я могу уйти и…

— Не надо уходить. Мне нравится, — Михаил быстро накрыл ладонью ладонь порывающейся встать девушки. — Не надо никуда уходить. Мне на самом деле очень приятно вас слушать. Смотреть, кстати, тоже. Вы… очень красивая, Анна. Простите.

— Да? — несколько невпопад пробормотала гречанка. Отдёрнуть руку она не пыталась. Уйти, естественно, тоже. Только немного хмурилась, видимо, что-то решая.

— Я вас прошу, Анна. Побудьте немножечко моим гидом. Хотя бы на сегодняшний вечер.

— Но… но… — девушка потеребила лежащую на столе стопку рекламных буклетов, стрельнула исподлобья глазами и… — Хорошо, Майк. Но только не прямо сейчас, я на работе.

— А когда?

— В половине девятого, если ничего не случится и если вы никуда не торопитесь.

— Не тороплюсь. Времени у меня… — мужчина обвёл глазами расстилающуюся до горизонта водную гладь, — целое море.

— А вы, Майк, поэт, — лукаво заметила Анна. — В таком случае, ждите меня вон там, на мысе. Через час. Как? Дождётесь? Не испугаетесь?

— Дождусь обязательно, — заверил разведчик, отпуская, наконец, девичью руку. — И не испугаюсь. Хотя, если честно, таких как вы просто нельзя не бояться. Кто влюбится — пропадёт навсегда.

Девушка хмыкнула, но продолжать пикировку не стала. Она поднялась с кресла и, кивнув на прощание, удалилась. Михаил проводил её взглядом, сосчитал мысленно до двадцати и тоже направился к выходу. Около двери он неожиданно притормозил и досадливо чертыхнулся на развязавшийся шнурок на ботинке. Поставив ногу на кадку с пальмой, мужчина зашнуровал туфлю, отряхнул пыль, выпрямился. Небольшой, напоминающий пальчиковую батарейку контейнер переместился из кадки в брючный карман.

«Ну что ж, дело сделано. Никто ничего не заметил… как будто. А теперь…»

Теперь можно было идти на каменный мыс. Дожидаться красавицу. Ту, что являлась во сне. Странном сне, приходящем нежданно. По нескольку раз в году. Вещем, заставляющем верить во всякую чертовщину. В мечту о нечаянной встрече. Той, что не произойдёт никогда. Той, что случилась сегодня. Только что. Минуту назад. Прямо здесь. В маленьком пляжном отеле. У синего-синего моря…

Часть 1. Нарушение чётности

Из сообщения пресс-службы МЧС 29.08.2012 г.

«Сегодня на северо-западе Москвы в районе 14:00 на участке городской электрической сети произошел резкий скачок напряжения с последующим отключением потребителей от межрайонной подстанции. В результате сбоя электроснабжения несколько жилых домов остались без света. Причины аварии выясняются. Возобновление подачи электроэнергии ожидается не позднее 20:00… В Национальном Исследовательском Центре «Курчатовский Институт» был прерван ряд важных научных экспериментов. Пострадал один человек. По факту произошедшего в Следственном Комитете рассматривается вопрос о возбуждении уголовного дела по статье… Все городские службы, наземный и подземный общественныйтранспорт функционируют в обычном режиме…»

Двадцать восьмого мы с Алексеем битый час обсуждали в конторе два извечных русских вопроса: кто виноват и что делать? За четыре последних года объем работ в нашей стройфирме сократился в несколько раз, и сейчас мы буквально домучивали последний объект. Заказчик, как водится, экономил — под завершение строительства денег всегда не хватает, а количество непредвиденных, наоборот, растёт буквально по экспоненте. Однако главное было не в этом, а в том, что новые заказы отсутствовали и ближайшая перспектива выглядела теперь весьма и весьма туманной.

Участие в бюджетных тендерах показало нашу полную несостоятельность на фоне толпы конкурентов, умудряющихся снижать начальную цену на двадцать-тридцать, а иногда и на все пятьдесят процентов. «Клуб самоубийц! — как в сердцах выразился один из коллег по несчастью. — Без аванса, ниже себестоимости, да ещё и с обеспечением. То ли больные на всю голову, то ли просто альтернативные».

Старые клиенты расставаться с деньгами тоже не слишком спешили, видимо, ожидая лучших времён и потому отказываясь от строительных планов.

Мне, как Главному инженеру, обиднее всего было то, что коллектив рабочих и ИТР[1], с таким трудом выпестованный за предыдущие четырнадцать лет, прошедший огонь, воду и медные трубы, понемногу начинал рассыпаться. Те, кто слышал одни лишь красивые фразы о светлом будущем, постепенно переставали доверять руководству. Особенно после очередной, девятой или десятой по счету, задержки и так уже сокращённой зарплаты.

Увы, возразить Генеральному по существу было нечего — бо́льшую часть людей надо или увольнять, или отправлять в отпуск без содержания. Сами мы: директор, я и ещё два зама (один по безопасности, второй по финансам) — бонусов и зарплат не получали уже практически год и жили пока за счёт старых накоплений, которые (по крайней мере, в моем случае) начинали потихоньку заканчиваться. Причём рядовые сотрудники: и рабочие, и прорабы, и инженеры из ПТО[2], и дамы из бухгалтерии — всё это видели и всё понимали. Другое дело, их накопления были поменьше. А ещё были семьи, дети, родители, и все они хотели не просто существовать, а существовать достойно. Поэтому время от времени кто-нибудь приносил в кадры бумагу с привычным «прошу уволить меня по собственному желанию». С каждым из них приходилось беседовать, выяснять причины, уговаривать остаться, ещё чуть-чуть потерпеть. Некоторые оставались. А некоторые лишь разводили руками, добавляя смущённо, что уходят не навсегда и что трудовую книжку хотели бы на время оставить: на рынке труда тоже ведь не мёдом намазано — в условиях кризиса хорошую работу хрен где найдёшь…