«H.I.D.A»

Говорят: «Если я мыслю, то существую», но мне кажется это не особо верно. Ведь первым, что мне удалось ощутить — боль. Пронизывающая все тело, заставляющая вытягиваться ноги, а руки скрутиться в спазматическом приступе. Меня словно сжирала предсмертная агония, стараясь убедить, что я еще жив. Будто бы сама старушка смерть шептала мне на ухо «Пока ты чувствуешь — ты существуешь». И я верил ей, не сомневаясь ни на секунду. Ибо как можно верить в иное, когда все тело сгорает от боли? Как можно сопротивляться этому первозданному ощущению, которое присуще всему живому на нашей планете?

Мой собственный живот стал очагом боли. Словно в него воткнули раскаленный прут и крутили им из стороны в сторону, иногда позволяя вытаскивать и снова загонять обратно в рану. Мои глаза ничего не видят, я кручусь во тьме. Руки и ноги не слушаются меня. Мне страшно. Слезы текут по щекам. Я уже был бы готов кричать, молить о пощаде, просить остановиться. Но кого? Я никого не видел перед собой, ни слышал, ни чувствовал. Только боль. Она окружила меня непроницаемым барьером оградив от мира и отключая все чувства. Сковала цепями, спрятала в клетке. Постаралась упечь на дно незримой в темноте бездны, где я сгину навсегда. Она этого страстно хочет. Они тоже этого хотят…

Но кто такие эти «Они»? Почему это слово всплыло в моей голове в такой момент? С чем оно связано? С кем…

Ответов у тьмы не было. Она подобно немому надзирателю смотрела на мои мучения: беспристрастно, внимательно, оценивающе.

Мой разум метался из стороны в сторону, цеплялся словно утопающий за всякую спасательную мысль, которая могла бы вытянуть его из этой пучины страданий.

Кто я такой? Где я нахожусь? Почему я ничего не помню? И откуда эта боль?

Вопросы каскадом неудержимой силой мысли возникали в моей голове. Словно все мое сознание рушилось подобно кирпичной стене, состоящей лишь из одних вопросов.

С каждым мгновением разрушения стены, я понимал — мое сознание исчезает, истончается подобно ночному кошмару по утру. Моя суть, скованная болью, угасает.

Я этого не хочу! Не хочу исчезнуть!

Мысль о полном растворении в окружающей тьме пугает меня. Наводит панику посильнее, чем чувство боли. Ведь она какая-то физическая, уже далекая от меня, как звуки телепередачи, доносящиеся из телевизора, работающего на фоне. На фоне утраты собственно «Я» — боль ничто.