«Александровскiе кадеты»

— Стрéлки! Стрéлки! — кричит, надсаживаясь, полковник.

А там, впереди, уже пыхтит, набирая разбег, тяжёлый паровоз.

Ещё стреляют справа и слева, Федор кидается туда, ловит кого-то на мушку, стреляет; подхватывает под руку осевшего на землю с окровавленной ногой Варлама, тащит его к центральному ходу; а от вокзала уже появляется бронепоезд, а параллельными рельсами идёт ещё один эшелон, и к нему наши тащат со всех сторон своих — раненых, конечно же, просто раненых, твердит себе как молитву Федя, никто не погиб, никто не мог погибнуть!..

…Он знает, что это не так, но сейчас отчаянно просит именно этого.

Вот и полковник, вот и Петя Ниткин рядом, бледный, держится за плечо, по плечу расплывается тёмное пятно, надо перевязать, надо —

Тянутся навстречу руки с подножек, там, от вокзала, орут и стреляют преследователи, понявшие наконец, что случилось.

Федя с полковником затаскивают Петю в вагон, дверь захлопывается, поезд набирает ход, пристраиваясь за броневагонами; что такое, что меня толкнуло? голова кружится, но нет, падать нельзя, почему вдруг я такой слабый?.. Мне же не больно, не больно, не больно —

— Федор! — слышит он, однако ноги отказываются держать.

Кто-то оказывается рядом, это свои, первая рота, но он не узнаёт. Только слышит резкий голос полковника, требующего бинты, и жгут.

Всё будет хорошо, всё будет очень хорошо!.. Они прорвались, они не могли не прорваться!..

Глаза у Федора закрываются. Всё будет хорошо. Они победят, обязательно победят! И они найдут их всех, и Зину, и Лизавету, и Ирину Ивановну, и папу, и маму, и Веру с Надей (конечно, с котом Черномором).

Правда же, они победят?

Правда же, они найдут?..

[1] Родной брат прабабки автора, урождённой Елизаветы Александровны Челпановой, вышедшей замуж за прадеда автора, коллежского асессора Даниила Назаровича Перумова.

[2] Термин, использовавшийся в России для обозначения бронебойных пуль.