«Пензансские пираты. Микадо. Гондольеры»

Предисловие Георгия Бена

Георгий Бен, Женева, 1989. Фото Алексея Ансельма

Люди старшего поколения, возможно, помнят, как в 1952 году на советские экраны вышел английский музыкальный фильм со странным, длинным названием — «Познакомьтесь с императорским двором микадо». Это был один из так называемых «трофейных» фильмов — то есть фильмов, взятых Советской армией в качестве трофеев во время Великой отечественной войны в оккупированной Германии. Такие фильмы демонстрировались тогда без каких бы то ни было вступительных титров (кроме, естественно, заглавия[1]): зрители никоим образом не могли узнать, кто режиссер того или иного фильма, кто в нем играет, кто написал к нему музыку и так далее. Фильм «Познакомьтесь с императорским двором микадо» был явной киноопереттой, где действие происходило в опереточной — в прямом и переносном смысле — Японии. И нам тогда было невдомек, что это действительно классическая английская оперетта «Микадо» — одна из четырнадцати оперетт, которые во второй половине XIX века создали драматург сэр Уильям Швенк Гилберт (1836-1911) и композитор сэр Артур Сеймур Салливен (1842-1900).

В музыкальном театре англосаксонских стран — Великобритании и Соединенных Штатов — Гилберт и Салливен занимают такое же (если не более высокое) место, какое, скажем, в Австрии занимают Штраус и Кальман, а во Франции — Оффенбах. Помимо того, что в английских столичных и провинциальных театрах то и дело ставится то одна, то другая оперетта Гилберта и Салливена, в Англии имеется — это уникальный случай — особая труппа «Д’Ойли-Карт», которая ставит только эти оперетты. Большинство британцев еще с детства в той или иной степени воспитывалось на опереттах Гилберта и Салливена. Их ставит самодеятельность еще в школах, и по всей стране есть так называемые «Общества Гилберта и Салливена», то есть самодеятельные коллективы, которые либо ставят эти оперетты полностью, либо поют отдельные отрывки из них в концертном исполнении. Таких «обществ» буквально сотни. Так чем же объясняется популярность этих оперетт или, точнее, комических опер, как их в то время называли (слово «оперетта» было тогда малоупотребительным)? Вот что объясняет продюсер этих оперетт Брайен Хьюэтт-Джонс:

«Тому есть две причины. Во-первых, та, что музыка Салливена очень мелодичная и хорошо запоминающаяся. А во-вторых, тексты песен, написанные Гилбертом, все еще очень актуальны — даже теперь, через сто лет. Вот, например, песенка палача Ко-Ко «Небольшой список» из оперетты «Микадо». В этой песенке Ко-Ко перечисляет людей, от которых обществу нужно избавиться: бесчестных политиканов, светских лицемеров, претенциозных певцов, бездарных музыкантов и т. д. Этот список актуален и теперь: эти люди и сейчас так же досаждают обществу, как сто лет назад. И по традиции текст этой песни при каждой новой постановке постоянно видоизменяется: в него включаются все новые и новые люди, современные политические деятели, намеки на актуальные события».

Однако за пределами англоязычного мира оперетты Гилберта и Салливена почти неизвестны. Как объясняет Брайен Хьюэтт- Джонс:

«Мне кажется, оперетты Гилберта и Салливена очень национально английские. По-моему, в переводе они много потеряют, потому что тексты в них крайне важны, а эти тексты — типично английские, в них — очень английское мироощущение. Хотя, например, действие «Гондольеров» происходит в Италии, но это — типично английский юмор; шутки — характерно английские. Возможно, для иностранцев это вовсе не будет так смешно».

Однако бывает и так, что и иностранцы, познакомившись с этими опереттами, тоже становятся их поклонниками. Так произошло, например, с балетмейстером Сергеем Дягилевым и композитором Игорем Стравинским. Дягилев был страстным любителем оперетт Гилберта и Салливена и для собственного удовольствия переводил песни из этих оперетт на руский язык. А Стравинский сравнил сотрудничество Гилберта и Салливена с сотрудничеством Гуго фон Гофмансталя и Рихарда Штрауса:

«Британские оперы никогда не бывают скучными. Их действие движется галопом, как резвый скакун, а не как ломовая лошадь. Персонажи — хорошие и плохие — четко очерчены и служат целям сатиры. <...> Это — одна из главных причин популярности этих опер. <...> Наиболее интересной из них мне кажется «Иоланта». То, как в ней музыкально интерпретированы стихи, представляется мне вершиной музыкальной симметрии, требующей высочайшего, тончайшего мастерства. Болес того, у Салливена — такое чувство ритма и контрапункта, какого я не нахожу у Рихарда Штрауса».

Впрочем, начинал свою деятельность Салливен вовсе не как автор легкой музыки: у него поначалу были серьезные творческие претензии, и к оперетте он пришел почти случайно. Он родился в 1842 году в семье ирландского музыканта — капельмейстера королевского военного оркестра. Салливен окончил в Германии знаменитую Лейпцигскую консерваторию, где одним из его преподавателей был Ференц Лист, а его сокурсником — Эдвард Григ. Там же, в Лейпциге, Салливен написал свое первое произведение — музыку к пьесе Шекспира «Буря», которая была потом исполнена и в Лондоне. Вернувшись в Англию, он написал одну симфонию, балет «Заколдованный остров», комическую оперу «Контрабандист», ораторию «Блудный сын» и ряд небольших произведений; хотя некоторые из его сочинений имели успех, большинство их сейчас забыто. Однако в Англии Салливен обнаружил, что его серьезная музыка, даже высоко оцененная критиками, не дает достаточных средств к существованию. И Салливен поддался искушению вступить в сотрудничество с молодым драматургом Уильямом Гилбертом, уже поставившим в театре две свои пьесы, и в 1871 году они сочинили легкую оперетту «Феспид» — о легендарном древнегреческом поэте, с участием мифологических героев и олимпийских богов (ее партитура сейчас, увы, утрачена). Оперетта большого успеха не имела, и сотрудничество прекратилось: Салливен вернулся к симфонической музыке, а Гилберт, который подрядился писать оперетту только ради денег, взялся за пьесы для драматического театра, ибо он тоже считал себя не легкомысленным либреттистом, а серьезным драматургом.

Однако нашелся в Лондоне человек, усмотревший в неудачной оперетте «Феспид» зерно будущего успеха. Это был владелец театра и отеля «Савой» Ричард Д’Ойли-Карт: его-то именем и называется сейчас труппа, ставящая оперетты Гилберта и Салливена. Д’Ойли-Карт снова свел Салливена с Гилбертом и чуть не силком заставил их сесть и написать еще одну оперетту — «Суд присяжных» — пародию на заседание английского суда по делу о нарушении брачного обещания. Словесная пародия в оперетте дополняется пародиями музыкальными; вот, например, ария ответчика, пародирующая итальянскую любовную арию:

Оперетта «Суд присяжных», поставленная в театре «Савой» в 1875 году, имела шумный успех. Для Салливена этот успех имел лишь одно печальное последствие: отец его невесты Рэйчел — богатый судовладелец Ричард Рассел — отказал ему в руке своей дочери, ибо он хотел иметь своим зятем серьезного композитора, а не, как он выразился, опереточного фигляра. Рэйчел отказалась выйти замуж против воли отца, и композитор на всю жизнь остался холостяком, хотя о его любовных победах в лондонском — и не только лондонском — обществе ходили легенды.

С оперетты «Суд присяжных» началось 25-летнее содружество Гилберта и Салливена, породившее четырнадцать оперетт. Все они были впервые поставлены в театре «Савой» и поэтому получили название «Савойских опер».

В отличие от континентальных оперетт — например, венских оперетт Легара или Кальмана, внешне реалистичных и часто лиричных, — оперетты Гилберта и Салливена гротескны, пародийны и злободневно сатиричны (они ближе к опереттам Оффенбаха — таким, как «Орфей в аду» или «Прекрасная Елена»). В каждой из оперетт Гилберта и Салливена высмеивалась какая-то сторона английской жизни; в основе их лежала нарочитая нелепость, нонсенс — как в текстах песен, так и в сюжетных ситуациях. Даже если действие этих оперетт происходило в Италии, Японии или даже в сказочной стране Утопии, тогдашние зрители без труда угадывали в них современную им Англию. Что уж говорить о тех опереттах, где и действие происходило в самой Англии! Когда капитан и матросы из оперетты «Корабль его величества „Фартук"» (1878) поют песню о том, что они никогда не употребляют непристойных выражений, это, конечно, вовсе не реалистическое изображение жизни британского флота, а пародия на дидактичность лакировочных викторианских мелодрам. Когда в оперетте «Пензансские пираты» (1879) пиратский отряд, одержав победу над полицейскими, неожиданно им сдается, потому что полицейские потребовали капитуляции именем королевы (а пираты, как они ни грешны, все-таки любят свою королеву), — это сатира на викторианский ура-патриотизм. Когда полицейские хором поют: «Смело в бой! Вперед! Вперед!», но сами остаются на месте — это пародия на условности «большой оперы» (этакая английская «Вампука»). Когда в тех же «Пензансских пиратах» появляется генерал-майор, который «не выиграл ни одной баталии», но зато знает все на свете — от микробиологии до парапсихологии, — это сатира на тогдашний обычай присваивать воинские звания за заслуги, весьма далекие от ратных подвигов, и в результате появлялись полковники и генералы, отродясь не видевшие поля боя. Такого же рода человек — а именно, сэр Уильям Генри Смит — высмеивается в оперетте «Корабль ее величества „Фартук"» под именем сэра Джозефа Портера, который, как и Смит, начал свою карьеру мелким клерком, потом стал крупным бизнесменом, разбогател, получил титул баронета и был назначен первым лордом адмиралтейства, хотя он не только никогда не служил во флоте, но и вообще не был на военной службе; и он поет арию о своей «военно-морской» карьере: