«Слова, слова, слова»

Слова, слова, слова (fb2) - Слова, слова, слова (пер. Максим Владимирович Немцов) 28K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Дэвид Айвз

Дэвид Айвз

Слова, слова, слова

Words, Words, Words by David Ives

Перевел М.Немцов

Первая постановка: январь 1987 г.

Свет загорается, и мы видим трех обезьян, тюкающих по клавишам трех пишущих машинок. За ними покачиваются качели из автомобильной покрышки. Обезьян зовут МИЛЬТОН, СВИФТ и КАФКА. КАФКА — девочка. (На них не должно быть обезьяньих костюмов, кстати сказать. Вместо этого они одеты в такие детские наряды, которые шимпанзе носят в цирке: белые рубашечки с галстуками-бабочками на мальчиках, платьице в оборочках на КАФКЕ.) Несколько минут они печатают, каждая — со своей скоростью. Затем МИЛЬТОН возбужденно пробегает по сцене, опирясь на костяшки пальцев рук, качается на покрышке, прыгает обратно на свою табуретку и продолжает печатать. КАФКА задумчиво ест банан. СВИФТ колотит себя в грудь и обнажает зубы, потом возвращается к клавишам.

СВИФТ: Я не знаю. Просто уже и не знаю даже…

КАФКА: Тише, пожалуйста, я тут пытаюсь сосредоточиться. (Некоторое время печатает пальцами ног.)

МИЛЬТОН: Ладно, что у тебя получилось?

СВИФТ: У меня?

МИЛЬТОН: Ну да — попал на что-нибудь? Давай послушаем.

СВИФТ (читает то, что напечатал): «Пиньг дробба ффт ффт ффт очаговоскошенная карцинома.» Вот пока и все.

КАФКА: Мне это «ффт ффт ффт» нравится.

МИЛЬТОН: Ага. Как бы звукоподражание.

СВИФТ: Не знаю. По мне, так еще поддать надо.

МИЛЬТОН: Пару шуток всегда можно и потом вставить. Сначала надо линию мысли провести.

СВИФТ: Но как ты думаешь — это уже «Гамлет»?

МИЛЬТОН: А чего ты у меня спрашиваешь? Шимпанзе я и есть шимпанзе.

КАФКА: Хоть бы намекнули, что ли…

СВИФТ: Ага. Или совещание по сюжету устроили б.

МИЛЬТОН: Но это бы подорвало саму цель эксперимента.

СВИФТ: Я знаю, знаю, знаю. Три обезьяны, печатающие до бесконечности, рано или поздно создадут «Гамлет».

МИЛЬТОН: Точно.

СВИФТ: Совершенно случайно.

МИЛЬТОН: А доктор Дэвид Розенбаум вот в той будочке это обоснует.

СВИФТ: Но что такое — «Гамлет»?

МИЛЬТОН: Откуда я знаю?

СВИФТ (КАФКЕ): Что такое «Гамлет»?

КАФКА: Понятия не имею. (Молчание.)

СВИФТ (со внезапным просветлением): А ведь знаете — это в самом деле глупо!

МИЛЬТОН: А тебе есть чем заняться получше в этой клетке? Чем скорее мы создадим эту хренотень, тем скорее выйдем отсюда.

КАФКА: Типа печать — или смерть, но с подвохом.

СВИФТ: А чем мы обязаны этому Розенбауму? Этим парнем за решеткой, который стоит и рассказывает публике: «Вот это Мильтон, вот это Свифт, а вот это — Кафка», да? Чтобы с нас посмеялись?

КАФКА: А что такое вообще Кафка? Почему я — Кафка?

СВИФТ: Спроси чего полегче.

КАФКА: Что такое Кафка?

СВИФТ: И все его четвероглазые дружки помирают с хохоту.

КАФКА: И как мы должны после этого писать «Гамлет», если мы даже не знаем, что это такое?

МИЛЬТОН: Ладно, ладно, значит, шансы наши не очень велики.

СВИФТ: Ага — и получать такое от мужика, который считается умным? Такое — от мужика из Колумбийского Университета?

МИЛЬТОН: Я это вижу так: за нашими страницами следит Провидение, поэтому пишем черновики, как получится.

КАФКА: А сам-то, Мильтон? Что у тебя вышло?

МИЛЬТОН: Сейчас поглядим… (Читает.)

КАФКА: Эй, а ведь недурно! Тут какой-то ритм есть! Еще как поётся!

МИЛЬТОН: Правда?

СВИФТ: Но разве это Шекспир?

КАФКА: Какая разница? У него тут настоящий голос прорезался!

СВИФТ: А что доктору Розенбауму до его голоса? Ему разве есть дело до подлинной творческой индивидуальности?

МИЛЬТОН: Давайте на секунду взглянем на все это с точки зрения самого Розенбаума…

СВИФТ: Еще чего! Он нас сюда притащил, чтобы мы ему строкаж выдавали, а потом вдруг ему в голову приходит, что требуется просто набело переписать чье-то чужое барахло. (Вываливает миску орешков.) Нас тут орешками кормят за то, чтобы мы за кого-то вкалывали!

МИЛЬТОН: Писать — вообще работа для дураков, Свифтик.

СВИФТ: Вот она меня и взбесила.

МИЛЬТОН: Ну почему бы нам тогда не затянуть потуже пояса и не покончить с этим проектом? Назначим себе график. Печатаем пару часов утром, на свежую голову, затем — перерыв. Разгоняем старые соки. Еще пару часиков — днем, затем на покой, двинуться папайей и помастурбировать. В чем проблема?

СВИФТ: Если б этот Розенбаум хоть чего-нибудь стоил, мы бы работали на словопроцессорах, а не на этой вот рухляди. Ему еще повезло, что нашел троих, которые так хорошо печатают, а относится он к нам как к этим недоумкам из зоопарка в Бронксе. В смысле — качели из автопокрышки? За кого он нас принимает?

МИЛЬТОН: А мне качели нравятся. По мне, так очень трогательный штришок.

СВИФТ: Я не могу работать в таких условиях! Чего удивляться, что я создаю мусор?

КАФКА: А как у тебя там дальше, Мильтон?

МИЛЬТОН: Что — вот это?

КАФКА: Да, почитай нам еще.

МИЛЬТОН: Бла-бла-бла…

Пауза

Что скажете?

КАФКА: «Бламмагам» — это хорошо.

СВИФТ: Н-ну-у. Я не знаю…

МИЛЬТОН: А в чем дело? В тоне? Я знал, что это у меня как-то за уши притянуто.

СВИФТ: Я просто не уверен, что здесь присутствует та же самая выразительная интенсивность, тот же обостренный лирицизм, что в первой части.

МИЛЬТОН: Ну, конечно, переписывать нужно. А что не нужно-то? Это же черновик! (Включается красный свет и звучит зуммер.) Свет зажгли.

СВИФТ зажимает ладонями глаза, МИЛЬТОН закрывает руками уши, а КАФКА — рот. Все вместе они образуют «Не вижу зла, не слышу зла, не изрекаю зла.»

СВИФТ: Вот оно.

КАФКА (сквозь руки): Они наблюдают?

МИЛЬТОН (прижимая руки к ушам): Что?

КАФКА: Они за нами наблюдают?

СВИФТ: Не знаю. Я не вижу ничего. Я глаза лапами закрыл.

МИЛЬТОН: Чего?

КАФКА: Ну в чем тут смысл?

СВИФТ: Почему обязательно надо снимать на пленку наши движения кишечника?

МИЛЬТОН: Чего?!

СВИФТ: Выключили. (Они убирают руки.)

МИЛЬТОН: Ну, а у тебя как дела, Франц? Что получается?

КАФКА: Н-ну… (Читает то, что напечатала.) «К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.К.»

СВИФТ: Это что — постмодернизм?