«Недетские игры и прочие мультфильмы. Сергей»

Ксюша Литт

Недетские игры и прочие мультфильмы. Сергей

Мать принесла Сергея в подоле. Спросите об этом любую бабку у подъезда, они вам все расскажут.…

Маринка с детства была «оторви да брось». С мальчиками гулять начала рано. То с одним пройдет, то с другим между этажами целуется. Все в коротких юбчонках бегала. Однако в институт поступила, и вот, на втором курсе и «принесла». Поговаривали, что она и сама-то не знала, кто был отцом ребенка. Никто из студентов не решился признать пацана, так и остался Сережка безотцовщиной.

Мальчишка получился у Маринки смазливый и сообразительный, но шебутной и пакостник. Не одна соседка притаскивала его за шкирку к нему домой с претензиями о его воспитании. Там всех недовольных встречала бабка — мать Маринкина — вставала горой за внука и посылала каждого известным далеким маршрутом, чтоб не трогали и не обижали их ребятенка.

Маринка же продолжала крутить прелестями в попытках устроить личную жизнь, и, когда Сереге было уже одиннадцать лет, привела она ему наконец-то нового папу.

У обоих — и у «отца», и у «сына» — ожидания в отношении друг друга не оправдались, взаимопонимания не случилось, дружба не сложилась. Отчим терпел присутствие гаденыша, Сергей терпел тычки папаши. Появление через год братишки, с одной стороны, еще более усугубило его положение — все меньше места и внимания ему оставалось в семье. С другой — открывались пути полные свободы в этот огромный и разноликий мир.

Часть 1 «Кис-Брысь-Мяу»

Часть 1. Глава 1

Дети — это наше отражение. Они копируют и воспроизводят все в буквальном смысле, что видят и слышат. О чем мечтали дети «девяностых», и кто был их кумиром? Вряд ли будет много вариантов. Витька Малеев и Тимур со своей командой их уже не вдохновляли. Нынешние ровесники героев названных книг вряд ли вообще были знакомы с этими произведениями.

В один из дней трое таких подростков, как обычно, проводили время вместе. Они были знакомы и дружны очень давно. На удивление неразлучная компания — два пацана и одна девчонка. Кстати, никто из них не считал ее девчонкой — она всю жизнь была «свой в доску парень». Спрятавшись в своем укромном месте, ребята до побледнения и посинения смолили где-то с трудом добытые сигареты. В целях экономии они передавали одну штуку по кругу, при этом смачно, к месту и не совсем, матерились и вели взрослые разговоры.

— Бандитом быть классно — у них власть, у них деньги, — рассуждал Ромка. — Круто.

— Ага, тачки крутые, — поддакнула Олеська. — К Ленке из тридцать второй такой ездит. Видели? Цепь толщиной в палец. В рестораны водит ее постоянно. Бабла немеряно.

— Да у Ленки — это разве “крутяк”? Это ж “шестерка”! — со знанием дела презрительно перебил ее Ромка, брызгая слюной, — большие дела совсем на другом уровне делаются. Там братки ого-го! Вы вообще знаете, кто город держит?

Друзья с ним не спорили. Ромка действительно в этом деле знал гораздо больше их. У него был старший брат, который являлся несомненным авторитетом для собравшихся. Он очень взрослый. Уже почти год, как вернулся из армии, где побывал на войне, много видел, много испытал и теперь сам крутился, как мог, пытаясь интересней устроиться в жизни менявшейся на глазах страны.

Когда Ромка заводил разговор про власть в городе, вид у него всегда становился серьезным и загадочным. То была тайна за семью печатями, куда заглянуть можно было не каждому смертному. Конечно, любой слышал и знал некоторые имена людей, имеющих недосягаемую высоту положения. Они звучали громко, страшно, запретно. Однако что творилось в верхах, как и кем раздиралась на куски страна, естественно, не дано было знать ни Ромкиному брату, ни Ленкиному хахалю. Но пацан, тем не менее, затрагивая эту тему, постоянно напускал на себя большую важность и делал вид, что ведает о чем-то большем, чем «люди говорят». Ребятня же, по обыкновению, проникалась этой загадочностью и под сомнение авторитет Ромкиного брата ставить не пыталась.

— Да, круто, — задумчиво согласившись, ввязался в разговор третий, — но я в институт учиться пойду, — выдал Сергей.

— Тьфу, букварь, — презрительно отозвался Ромка и сплюнул.

Он не зря насмехался — Сергей, не смотря на свою шкодливость, учился в школе действительно очень даже неплохо. Но если разобраться, не был он на самом деле ни «букварем», ни «ботаником», кем время от времени с таким пренебрежением называл его друг. Никогда ничего он ни разу не зубрил. Учеба давалась ему легко сама собой без особых усилий. По гуманитарным предметам, особенно с иностранным языком — английским, были у него, конечно, кое-какие заминки, но все, что касалось точных наук — расчеты, доказательства, логические решения любых задач — тут не поспоришь, в этом он был ас. Отличные оценки на этих уроках, казалось, сами сыпались с неба в журнал успеваемости.

— Уж лучше так, чем получить пулю в лоб на каких-нибудь разборках, — логично и резонно заявил он.

— Ну и будешь инженером на заводе горбатиться, — предрек ему неприглядную, по его мнению, судьбу Ромка.

— Ну почему? Может я до директора дорасту, — со здравым смыслом Сергея сложно было спорить, его мозги всегда просчитывали ходы вперед.

— Ха! Директором! Чтоб директором стать, связи нужны.

— Но и «высшее» тоже нужно, — заметил Серега. — Можно подумать без связей у братков дальше “шестерки” вырвешься. Так же и будешь никем, только или сядешь, или убьют.

— Ай, — отмахнулся от него Ромка.

Неромантичная приземленность друга его раздражала. Убедить того поверить в фортуну было сложно. В ответ сразу выдавалось точное число вероятности выпадения такой удачи. Букварь он и есть букварь.

Сергей все время был осторожным и, не придя к выводу, что выбрал самый разумный вариант, ничего не делал. Прогорал исключительно только из-за своей излишней активности, присущей большинству детей. Как говорили бабки: «Шило в одном месте у него вертелось». В остальном же он поступал всегда очень продуманно.

С того времени прошло больше двух лет. И каким образом он влетел так глупо и так, в буквальном смысле, серьезно — Сергей понять не мог. А подумать об этом теперь как раз было время и место. Сидя вторую неделю в камере следственного изолятора, он только этим и занимался — думал. Думал о том, как и почему, и кто, и зачем, и снова — как. Прокручивал и прокручивал в мозгах все произошедшее, строил логические цепочки, делал выводы. В итоге разочарование и цинизм все больше и больше овладевали им. Детство и мечты остались там, за железной дверью.

Признавал ли он свою вину? Да, конечно признавал. В драке он участвовал, есть свидетели, и получается, это отрицать невозможно. Следователь ему все в очень доходчивой форме объяснил. Хотя, конечно же, Сергей поначалу юлил и пытался как-то вывернуться. И все же осталось непонятным, почему виноватым оказался только он, ведь их, затеявших бучу, было четверо. Где все остальные? Да, то, что при групповом нападении обстоятельства отягчаются, он, само собой, знал. И не секрет, что от торжества справедливости, если призвать к ответственности всех соучастников, проиграет в первую очередь он сам. Любому дураку понятно — тянуть всех за собой бессмысленно. Но тем не менее, почему за всех отвечать приходилось именно ему?

Вообще-то в тот вечер начал бузить и докапываться до случайных встречных ребят Ромка, вечно строивший из себя безбашенного аморального героя-подонка. Сергей и другие пацаны лишь немного помогли ему, чтобы разбычившийся друг не получил в ответ по своей не очень умной голове. Жертвы, хоть и были в меньшинстве, рыпались и отчаянно сопротивлялись, потому добивали их с огромным удовольствием. Мимо ценных вещей пострадавших не смог пройти спокойно опять же Ромка. И если до этого вся устроенная ими заварушка могла попасть под простое определение — драка, то после обчищенных карманов получался уже разбой и грабеж, да еще групповой. Так почему же в итоге во всей этой истории остался крайним Серега, а не тот, кто все это затеял? Где справедливость?

Несмотря ни на что, Сергей, естественно, по «понятиям» как «настоящий пацан» старался молчать. Он был уверен, что именно так стоило поступать. Тем более, что на допросах с каждым разом он все больше терялся и уже не мог толком сообразить, что именно от него хотели. Чтобы он всех сдал или чтобы взял все на себя? На него, морально выматывая, все давили, давили и давили…