«"Ты помнишь, товарищ, как все начиналось?"»

А.Ф. Кони вспоминал в своих мемуарах, как начальник пересыльной части генерал-лейтенант Беленченко, "почетный член домов терпимости", на вопрос на министерской коллегии, сколько человек в империи административно ссылают, уверенно ответил: от 8 до 10 тысяч ежегодно. Беленченко, правда, тут же устыдили, доказав, что он валит в одну кучу и административно-ссыльных, и ссыльных по суду (то есть приведенные им цифры надо ополовинить). "Помилуйте! - воскликнул Беленченко. - Зачем мне смотреть основания? Мне указывают человека и говорят: "в Якутск!" - Слушаю-с! Кладу его в колесо, повернул, - и он сделал быстрое круговое движение рукой, - трах! И он в Якутске. А кто он, зачем и почему - мне-то какое дело? Я, ваше сиятельство, машина".

Из таких машин и состояло российское чиновничество. Те самые "сорок тысяч столоначальников", которые, как признался Николай I, в действительности правили страной. Вернее, воровали.

Воровали так, что до сих пор дадут фору любому проворовавшемуся режиму "третьего мира". Могли три-четыре раза украсть выделенные на одно и то же важнейшее государственное дело деньги (правда, обычно для этого требовалось, чтобы в числе воров были великие князья). Могли украсть сумму, превосходящую годовой бюджет империи. История, как разворовали деньги, выделенные на строительство храма Христа Спасителя (первого варианта, гениального, Витберга, а не того убожества, что в конце концов соорудили), широко известна, описана, среди прочих, Герценом. Но там хоть воровали большой компанией. А камергер А.Г. Политковский, руководитель Комитета 18 августа 1814 года, где накапливались деньги в пользу инвалидов войны, в одиночку украл 1 миллион 200 тысяч рублей серебром. На нынешние деньги это вообще астрономическая сумма. И ничего - умер в своей постели.

В том же Минске (или, возможно, Витебске) в 90-е годы XIX века чиновники средних и высших разрядов (то есть по определению дворяне) придумали новый способ обогащения. По мере того, как чиновников переводили в другие части империи, способ распространялся. Суть "изобретения" проста: чиновник брал в услужение несовершеннолетнюю девушку помоложе - из простонародья, растлевал ее, а затем продавал задорого - как молоденькую - сутенерам. И так из раза в раз. Все об этом знали, включая жен чиновников. Никого ни разу не осудили: слово "падшей" простолюдинки ничего не стоило против слова дворянина и чиновника.

Потом дети вышибленных революцией из России царских чиновников повадились писать сочинения в духе "папа был хороший, а проклятые большевики…" Папы у вас, г-да сочинители, были растлителями малолетних, торговцами живым товаром, ворами и взяточниками. В любой уважающей себя стране огребли бы такие срока, что на волю бы не вышли.

Беда большевиков не в том, что они расстреливали. Беда в том, что слишком мало расстреляли чиновников, взяли их к себе на службу, то есть в том, что вместо того, чтобы, как требовала марксистская теория, разрушить государственную машину, они ею овладели. Через 10 лет обнаглевшая бюрократия совершила термидорианский переворот, через 20 - перестреляла и пересажала всех большевиков. И с тех пор мечтала вернуться к дореволюционной клоаке. В 91-м году вернулась.

Так что удивительно не то, что в России нашлись люди, восставшие против этой клоаки. Удивительно (и позорно), что их было так мало.

Почтим их память.

11-18 февраля 2008

Оглавление