«Ковчег на острове»

Джеральд Даррелл

Золотые крыланы и розовые голуби

Натуралист на мушке

Ковчег на острове

Золотые крыланы и розовые голуби

Перевод с английского Л. Л. Жданова

Gerald Durrell

GOLDEN BATS AND PINK PIGEONS

Collins, London, 1977

© 1977 by Gerald Durrell

© Перевод, Жданов Л. Л., 1980

Вступительное слово

Фариде и Вахабу, чьей добротой и радушием увенчано очарование Маврикия

Пожалуй, стоит вкратце объяснить, как родилась эта книга. В ней описаны два путешествия, которые я, мой помощник Джон Хартли и моя секретарша Энн Питерс совершили на волшебный остров Маврикий. Меня привели туда две причины.

Несколько лет назад я основал Джерсийский трест охраны диких животных, чтобы спасать от вымирания исчезающие виды, разводя их в неволе. Наши планы осуществляются с большим успехом, однако мне стало ясно, что таких животных лучше всего разводить на их родине. Сложность тут заключалась в том, что большинство стран, которых это касается, не располагает людьми, обученными тонкому делу звероводства. А потому Трест учредил стипендии для желающих пройти у нас курс обучения, с тем чтобы потом у себя на родине они налаживали разведение диких животных в неволе. Поскольку эмблема нашего зоопарка — дронт, нам представлялось, что логично начать с Маврикия и принять оттуда первого стипендиата. Вот я и отправился в это государство, чтобы переговорить с местными властями. Одновременно мне хотелось повидать некоторых исчезающих птиц, млекопитающих и рептилий и выяснить, можем ли мы как-то помочь маврикийцам спасти эти виды. Перед вами рассказ о том, что из этого вышло.

Глава первая

Дерево дронта и лес Макаби

Если вы задумали посетить край, где еще не бывали, необходимо — тем более если вас интересуют животные, — сделать два дела. Во-первых, припасти возможно больше рекомендательных писем к местным деятелям; во-вторых, собрать максимум сведений о месте, куда вы едете, какими бы специфическими и ненужными ни казались они на первый взгляд. Один из способов получить сведения — обратиться в соответствующее посольство или представительство. Во многих случаях этот способ приносит превосходные плоды, вас засыпают картами и ярко иллюстрированными изданиями, которые содержат много интересных фактов и изрядную долю дезинформации. Бывают, однако, и менее вдохновляющие случаи. Так, я все еще жду гору информации, обещанную мне обаятельным джентльменом из лондонского представительства Малайзии, когда я собирался посетить эту страну. Путешествие состоялось в 1969 году. Тем не менее по тому, как к вам отнесутся в посольстве или представительстве, можно составить себе некоторое впечатление о преобладающем стиле жизни в намеченной вами стране.

Исходя из этого, когда было окончательно решено, что мы едем на Маврикий, я позвонил в лондонское представительство этого государства. Мне ответила очаровательная молодая особа с приятнейшим азиатским акцентом.

— Алло, — сказала она с осторожным интересом, не спеша разглашать свое имя и номер домашнего телефона.

— Это представительство Маврикия? — спросил я.

Пауза. Мой вопрос явно застал особу врасплох, и ей потребовалось время, чтобы решить, как тут поступить.

— Да, — призналась она наконец без особой охоты, — это представительство.

— Представительство Маврикия? — переспросил я, чтобы убедиться, что не ошибся.

— Да, — ответила она уже более твердо, — представительство Маврикия.

— Чудесно, — сказал я. — Мне хотелось бы получить у вас кое-какие сведения, поскольку я очень надеюсь вскоре туда поехать.

Снова короткая пауза.

— Куда поехать? — спросила она наконец.

Разумеется, я знал, что Маврикий не ближний свет, и все же, на мой взгляд, она хватила через край. Тем не менее таким было мое первое знакомство с очаровательной нелогичностью маврикийского образа жизни. В конце концов я получил от представительства небольшой буклет, содержащий, в частности, не совсем четкие фотографии мисс Маврикий 1967 года, причем она возлежала на пляжах, которые с виду ничем не отличались от наших борнмутских или богнорских. Волей-неволей пришлось обращаться за сведениями к книгам натуралистов прошлых веков и к более свежим зоологическим и географическим исследованиям.

Маскаренские острова, в ряду которых Маврикий второй по величине, расположены в Индийском океане, к востоку от Мадагаскара. Размеры Маврикия — 32 на 64 километра, а оттенков зелени — миллион, тут и изумруд, и малахит, и нежная зелень утренней зари, и кремовая зелень бамбуковых побегов. Все это инкрустировано радугой цветения, от пылающих волшебными кострами могучих деревьев до напоминающих фиалку хрупких ярко-красных цветочков, тысячами бабочкиных крылышек, рассыпанных среди травы — где зеленой, где желтой, а где и розовой, как вечернее небо.

Маврикий образовался на заре формирования Земли, когда гигантские вулканические нарывы, лопаясь, извергали огонь и лаву. Титанические конвульсии сорвали остров со дна океана и вознесли к небу; циклоны и цунами, жаркие ветры и проливные дожди мяли и точили раскаленные и расплавленные горные породы; чудовищные судороги сотрясали остров и лепили причудливые гряды, перемешивая размягченные пласты подобно повару, который сбивает яичные белки, пока они не застынут, образуя фантастические фигуры на зубцах поднятой вилки. Так выросли диковинные горы Маврикия — небольшие, все меньше тысячи метров, но такие своеобразные, уникальные, гротескные, как будто их старательно конструировали для театрального задника. А затем звездные полчища коралловых полипов обнесли защитным рифом остров и лагуну, которая окружила Маврикий подобно крепостному рву.

Постепенно по мере эволюции земного шара занесенные по морю или по воздуху семена укоренились в орошаемой множеством светлых речушек мягкой, плодородной вулканической почве. За ними, влекомые блуждающими ветрами, явились из других краев птицы и летучие мыши; приплыли, словно жертвы кораблекрушений, черепахи и ящерицы на плотах из ветвей и лиан. Они благополучно освоились на новом месте, и миллионы лет их потомство развивалось по своим, присущим островному миру линиям.

Так появились дронт и большой бескрылый черный попугай. Черепахи прибавляли в росте, пока не стали величиной с кресло при весе около тонны, а ящерицы старались перещеголять друг друга причудливыми формами и пестрой расцветкой. В отсутствие хищников, если не считать совы и маленького сокола, многие виды не обзавелись защитными приспособлениями. Жирный дронт, став бескрылым, ходил вразвалку по земле, здесь же и гнездился, как и черный попугай, ничего не страшась. Ничто не тревожило неторопливое допотопное существование черепах. Только прытким глянцевитым ящерицам да златоглазым гекконам приходилось остерегаться соколка и совы.

На клочке вулканической почвы посреди огромного океана природа бережно, неторопливо творила неповторимый, миролюбивый, по-своему совершенный мирок. Он был совсем не подготовлен к обрушившемуся на него через сотни тысяч лет опустошительному нашествию прожорливых животных, ненасытной когорты во главе с самым лютым хищником на свете — Homo sapiens. Вместе с человеком явились все его дорогие друзья: собака, крыса, свинья и — в данном случае, пожалуй, второй после человека хищник — обезьяна.

В невероятно короткий срок сгинули уникальные виды: дронт, огромный бескрылый черный попугай, гигантская маврикийская черепаха, за которой вскоре последовала и ее родригесская родственница, удивительная птица пустынник. Исчезли толпившиеся вдоль рифов дюгони, и от всей неповторимой и безобидной местной фауны сохранилась лишь горстка птиц и ящериц. Да и те, вместе с остатками исконного леса, испытывают сильнейшее давление. Мало того что Маврикий — одна из наиболее густо населенных стран мира; помимо собак, кошек, крыс и обезьян, человек с присущим ему опасным недомыслием интродуцировал здесь множество других чужеземцев. Так, он привез двадцать видов птиц, включая вездесущего домового воробья и развязную назойливую майну. Назову также беспощадного юркого мангуста и не столь кровожадного, но все равно неуместного здесь ежеподобного мадагаскарского тенрека. А сколько интродуцировано деревьев и кустарников! Китайская гуайява, дикая малина и полчища других растений теснят и душат аборигенную растительность. В итоге можно сказать, что исконная флора и фауна Маврикия цепляются за жизнь из последних сил.