«Острова, затерянные во льдах»

В. К. Орлов

ОСТРОВА,

ЗАТЕРЯННЫЕ ВО ЛЬДАХ

РЕДАКЦИИ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Художник И. Ф. Шипулин

Фото автора

Рецензент и автор предисловия

доктор биологических наук

С. М. Успенский

© Издательство «Мысль», 1979

Предисловие

Давний интерес к Арктике, к ее необычной природе, животному миру не ослабевает и в наши дни. Причин тому много. Это и стремительное развитие, особенно в Советской Арктике, современной промышленности и связанный с ним массовый приток в Заполярье населения из других областей страны; это и выдающиеся достижения советских полярников, моряков, авиаторов; это и запросы различных отраслей естественных наук…

Люди теперь живут в Арктике повсюду, не исключая и дрейфующих льдов океана, где работают круглогодично научно-исследовательские станции. В тундре и на побережье Ледовитого океана прокладываются трубопроводы, строятся поселки геологов. буровиков, растут крупные промышленные центры, возводятся современные, с населением в сотни тысяч жителей города.

В связи со всем этим все большую актуальность приобретает в наши дни проблема сохранения окружающий среды высоких широт, и в том числе уникального животного мира Арктики.

Как быть, ставит вопрос автор этой книги, если ваш дом теперь стоит на извечном пути белых медведей, которых (хотя в этих местах видеть их людям приходится довольно часто) на земле осталось не так уж и много? Или если вы поселились на острове, где испокон веков жили моржи и птицы, так и не сумевшие приноровиться к стремительному вмешательству людей в жизнь полярных областей? И опытом своей жизни он отвечает: и с птицами, и с моржами, и с белыми медведями жить можно и нужно только в мире.

Утверждает это не биолог и не лицо, заинтересованное в охране природы, так сказать, по долгу службы. Арктическая специальность автора — радист; главным его делом на Севере было прежде всего поддерживать бесперебойную радиосвязь между материком и полярными станциями, метеосводки которых теперь ожидают международные синоптические центры, корабли и самолеты, находящиеся в пути. И то, что его книга, хотя в ней немало рассказывается о жизни и работе полярников, летчиков и охотников, все-таки получилась, на мой взгляд, больше о природе, о разумном и бережном отношении к ней, для нашего времени показательно.

В нашей стране охрана природы возведена в ранг государственного закона; статья о необходимости сохранения окружающей среды содержится в новой Конституции СССР. Это значит, что воспитание «экологической совести», высокоморального, сознательного отношения каждого из нас к природе, ко всему живому приобретает в наши дни особое значение.

Свой рассказ об островах, затерянных в Ледовитом океане, автор начинает с самой крайней точки Евразийского материка— мыса Челюскин. Его работа там началась во второй половине 50-х годов. Всего за несколько лет до того Советом Министров РСФСР было принято постановление о запрещении охоты на белых медведей, моржей, некоторые виды арктических птиц. Это постановление прозвучало своеобразным предостережением: природа Арктики легко ранима, запасы живого в ней не безграничны! И автор, задумавшийся, так ли уж необходимо современному полярнику охотиться с ружьем, сделал для себя соответствующие выводы.

Сменив ружье на фотоаппарат, он открыл для себя, что бескровная охота, оказывается, может доставить не меньшее удовольствие, чем охота с ружьем, а зачастую требует от «охотника» еще большей смекалки, выдержки и терпения, чем обычная охота. В то же время она позволяет невероятно много узнать о повадках зверей и птиц, стать как бы незаметным участником их жизни.

Открыв для себя этот новый, увлекательный мир, автор устремился на далекие полярные острова, где природа почти первозданна, нетронута, где, как в оазисах, сосредоточена в Арктике жизнь. Вместе с автором мы попадаем на остров Преображения, где гомонит все лето огромный птичий базар; на высокоширотный, трудный для жизни ледяной островок Виктория, заведомо известный среди полярников как «медвежий угол»…

Глава, посвященная острову Виктория, мне особенно понравилась. Производит большое впечатление рассказ о том, как вначале настороженно относящиеся к зверям люди в конце концов проникаются убеждением, что жить рядом с белыми медведями гораздо интереснее, чем если бы их на этой земле не было вовсе.

Помню, что после возвращения Валерия Орлова с этого острова мы с ним и познакомились. Тогда полярник своим увлечением, вторым делом в жизни считал фотографирование птиц и зверей. И когда я спросил его, не собирается ли он написать о жизни на острове книгу, он лишь смущенно покачал головой. Хотя и согласился, что, чем больше людей узнает об опыте его жизни рядом с белыми медведями, тем лучше будет всем: и людям, и медведям.

С тех пор прошло немало лет. В. Орлов расстался с Севером, стал работать фотокорреспондентом в журнале «Вокруг света», много снимал, много ездил по стране. Но я не сомневался, что Арктика еще заставит его вспомнить о себе, как в прошлом заставила это сделать и меня, и многих, многих других людей, связавших с ней свою судьбу. Так оно и случилось.

Как теперь он сам рассказывает, взяться по-настоящему за перо его заставил случай. Не повезло со съемкой моржей на острове Врангеля, куда он ездил по заданию редакции. Вернувшись без снимков, не зная, как отчитаться за командировку, он рассказал обо всем случившемся товарищам по редакции, а те, послушав, решили, что об этой поездке непременно следует написать. Так родился первый очерк В. Орлова о Севере, который был опубликован на страницах журнала «Вокруг света». Потом появились и другие очерки, и вот теперь — книга, предлагаемая вниманию читателей. Но как бы ни рассказывал теперь об этом автор, я-то понимаю, что взяться за писание его заставила отнюдь не случайная неудача, а прежде всего горячая, деятельная любовь к Арктике, желание способствовать сохранению ее удивительной природы.

Книга В. Орлова подкупает прежде всего своей абсолютной достоверностью. Автору, посвятившему свою жизнь охоте с фотоаппаратом, нет нужды что-то придумывать, домысливать — и без того материал, которым он обладает, достаточно богат. А сделанные им снимки красноречиво подтверждают рассказанное. Мне, как биологу, хочется отметить, что наблюдения В. Орлова за поведением животных, будь то белуха, нерпа, белый медведь, белая сова, чайка или «полярный воробей» — пуночка, настолько точны и содержательны, что могли бы украсить труд иного профессионала — эколога или этолога.

Но особый тон всей книге, особую ценность ей придает замечательная способность автора быть активно добрым ко всему живому. Доброта эта естественна и органична. И хотя в книге не содержится прямых призывов к охране животного мира, охране природы вообще, мысль об этом явственно проступает в каждой ее фразе.

Думается, все эти качества книги будут способствовать тому, что ряды защитников природы обретут новое и, надо надеяться, немалочисленное пополнение.

САМЫЙ СЕВЕРНЫЙ

МЫС МАТЕРИКА

Огни в ночи

«Кооперация», осторожно лавируя, входила в пролив Вилькицкого. Голубоватые, оплавленные солнцем и штормами льдины напоминали стадо флегматичных животных, в спокойствии разбредшихся по пастбищу. Лениво покачиваясь на тяжелой, холодной волне, они занимали все видимое пространство вокруг корабля и, отсвечивая, отражались в серых низких облаках где-то далеко за горизонтом.

Изредка принимался сыпать снег, было по-зимнему холодно, но уходить с палубы не хотелось. Вот-вот должен был показаться мыс Челюскин — самая северная оконечность нашей страны, всего Европейско-Азиатского континента. Мыс, добраться до которого мечтали многие отважные исследователи прошлого и где мне теперь предстояло долгое время работать и жить.

Открывшаяся с правого борта земля была камениста, полога и безжизненно уныла. Местами чернели базальтовые скалы, в отдалении вставали невысокие горы. На склонах их, как заплаты, белели языки не стаявшего за лето прошлогоднего снега. Не видно было никаких признаков жилья, следов хотя бы временного пребывания в этих местах человека. И, всматриваясь пристально в незнакомые мне берега, я невольно подумал, что. должно быть, такими открылись они и участникам экспедиции Адольфа Норденшельда, шведского полярного исследователя, которому в осень 1878 года удалось достигнуть мыса Челюскин морем, да еще сразу на двух судах.

У прославленного путешественника тогда не могло быть никаких сомнений в том, что ему, его людям и кораблям этот подвиг удастся совершить в истории первыми. Ибо русский штурман Великой Северной экспедиции Семен Челюскин, открывший мыс в 1742 году, добрался до него на собачьих упряжках. А находки в заливе Симса и на острове Фаддея, давшие исследователям право утверждать, что суда безвестных русских поморов ходили проливом Вилькицкого задолго до судов Норденшельда, еще не были сделаны и, ржавея и замываясь песком, продолжали лежать в ожидании своего часа. И поэтому настроение участников экспедиции было, понятно, взволнованно-приподнятое. Казалось, сама природа вызвалась им помогать. Льды отступили, отошли, предоставив небольшим пароходам беспрепятственный проход вблизи берегов. Ничто не предвещало и трудностей, с какими, к примеру, пришлось столкнуться отряду русских гидрографов, пытавшихся обогнуть с востока дотоле неизвестный мыс на дубель-шлюпе «Якутск».