«Как Василь змея одолел»

Ох нырнул под пенёк и вынес оттуда каравай хлеба да миску квашеной капусты.

— На,— говорит,— ешь!

Наелся сиротина, кота накормил и низко-низко поклонился

деду:

— Спасибо тебе, дедушка, за обед: давно таких славных харчей не ел.

Взвалил на плечи свой хворост и веселёхонек пошёл домой.

Проходит день, другой — опять голод донимает. Вспомнил Янка про деда. «Пойду,— думает,— может, он накормит меня ещё раз».

Пришёл к тому пеньку, сел и вздыхает:

— Ох!

Выскочил старичишко:

— Что скажешь, хлопче?

Поклонился ему Янка:

— Голодно, дедушка! Не дашь ли ты мне хоть краюшку хлеба?

Дед нырнул под пенёк и вынес каравай хлеба да миску капусты.

Так с того времени и повелось: захочется Янке есть — идёт к пеньку к тому старику.

Как-то раз вынес ему старик вместо обеда золотую табакерку.

— Вот что,— говорит,— не тревожь ты меня больше — я старый, трудно мне обеды таскать. Возьми-ка ты лучше эту табакерку. Как тебе что понадобится, открой её, и мой слуга сразу явится перед тобою. Он не хуже меня сделает всё, что ты прикажешь.

Взял Янка золотую табакерку, поблагодарил старика и веселёхонек пошёл домой.

Открыл он дома табакерку, и выскочил оттуда маленький человечек, только не такой, как Ох, "а молодой и шустрый.

— Что прикажешь? — спрашивает человечек тоненьким голоском.

— Дай мне, братец, чего-нибудь поесть!

Человечек поставил на стол миску капусты, положил добрый каравай житного хлеба, а сам ушёл в золотую табакерку и затворился.

Пожил этак Янка какое-то время, и захотелось ему по белу свету погулять, людей посмотреть и себя показать. Ведь нигде он, кроме своего леса, сроду не бывал! Взял Янка золотую табакерку, позвал кота и пошёл путём-дорогой.