«Сказ о колдуне, царевиче и чудовище»

Гладыш Ираклиий

Сказ о колдуне, царевиче и чудовище

Долина Благоденствия соответствовала своему горделивому названию. Дворы были богатые, купцы — знатные, парни — ладные, девки — одно загляденье, урожай год от года становился обильнее. Правил этой мудрый царь Ярослав со своей прекрасной царицей Любавой. Был у них единственный сын Иван, на которого родители надышаться не могли.

В то время, о котором речь идет, жители Долины готовилась к свадьбе. Давно была обещана царевичу девица Настасья, дочь богатого царедворца. Красоты невеста была необыкновенной — мужики при встрече рты открывали да шапки из рук роняли на пол. Без придирчивого обсуждения Настасьиных нарядов да украшений с каменьями самоцветными ни одни бабьи сходни не обходились. И то понятно: счастливый и гордый отец нареченной из кожи вон лез, чтобы Иван — надёжа отечества и будущий царь — глаз не мог отвести от красавицы.

В разгар предпраздничной суеты на страну обрушилось несчастье: откуда ни возьмись на окраинах Долины появилось чудовище — скотину резало, людей пугало до полусмерти видом своим ужасным да воем лютым. Матери боялись детей на шаг себя отпускать, девки на улице старались не появляться, мужчины — и те опасались по одному в лес ходить. Тревога среди жителей росла, некоторые уже и роптать начали — мол, царь бездействует, о празднике думает вместо того, чтобы своих подданных защищать. Беда не ходит одна, и надо же такому случится, что Иван Царевич пропал. Просто исчез, как и не было его вовсе. Люди шептались, что без нечистой силы точно не обошлось. Слухи расползались, обрастая все новыми подробностями одна другой страшней.

В очередной раз выслушав от воеводы доклад о бесчинствах чудища и безуспешных поисках Ивана, плюнул царь и вызвал к себе во дворец Колдуна. Положа руку на сердце, не хотел он обращаться к тому, кто с потусторонними силами водится да знает то, о чем благочестивому человеку ведать не положено. Но, видно, пришло время. Колдуна привезли во дворец тайно, в придворной карете — чтобы народ не смущать да сплетен избежать. Приказано было страже с чародеем держать ухо востро и слова с ним всю дорогу не молвить. Что было исполнено с великим рвением. Поэтому Колдун был доставлен в царские покои связанный, с мешком на голове и в легком недоумении от происходящего.

— Как поживаешь? Давно не виделись, — Ярослав не думал извиняться за доставленные неудобства, будучи уверенным в том, что удовольствие и радость от общения с ним стоят любых жертв.

— И на том спасибо, что цепи сняли, — буркнул царский гость, потирая запястья, и нагло уставился на виновника своих несчастий.

Глянул в ответ Ярослав на кудесника сурово, недовольно пожевал губы, но делать нечего, поведал о своих горестях без утайки. А потом поделился с Колдуном своими догадками:

— Думаю, биться с чудищем пошел Иван. Дурак, одним словом. Удаль молодецкую показать хочет. А убивать тварей — не его, а твоя работа! Иди и сделай ее, как положено! Убей гадину, а потом приведи мне сына обратно. Одарю златом-серебром, любое желание исполню.

И добавил уже совсем другим тоном — не по-царски, а по-человечески: «Прошу, Колдун, пожалей если уж не мое, то материнское сердце».

Посмотрел книгочей на царицу повнимательнее, а на ней лица нет, все очи выплакала. Исхудала, в чем душа только держится. И то понятно: единственный сынок, любимей не найти, а тут такое учудил!

А царь тем временем продолжает:

— Подсказку тебе дам: у коня царевича подковы особые, знак в виде короны я приказал на них выбить, так что следы его найдешь без труда.

— Не гневайся государь, — перебил его Колдун, — если бы без труда, так твои стражники его бы уже нашли. А они какой день его ищут? Третий? По-другому здесь действовать надобно.

Царь махнул рукой: «Делай как знаешь. Но если вернешься без сына, голова с плеч долой» — и грозно посмотрел на чародея. Тот в ответ разочаровано пожал плечами — мол, всегда одно и тоже, и отправился восвояси.

Чем дальше уходил Колдун от дворца, тем дома становились плоше, улицы грязней. Наконец, дошел до окраины, именуемой Задним местом. Дорога, широкая у дворца, здесь превратилась в изрытую колдобинами неровную грунтовую насыпь, которая во время дождя становилась грязным месивом. Умный человек развернулся бы да покинул это место подобру-поздорову, но Колдун, хоть дураком себя не считал, упрямо двигался вперед в поисках дома старого знакомого. Шептун жил там, куда порядочный человек не заглядывает — здесь запросто ограбят или того хуже убьют. Виновников не найти: городская стража сюда предпочитает не соваться. Одним словом, Заднее место. Как тонко подметил Шептун, «название местечка — точь-в-точь, как пятая точка на теле человеческом: в разговоре с культурным, или того хуже, благородным человеком о ней упомянуть ни в коем виде нельзя, а вот послать туда неприятеля или поднадоевшего собутыльника — это завсегда можно».

— А что это такой красивый дяденька здесь забыл? — прервав размышления Колдуна, к нему, развязно вихляя бедрами, обратилось существо неопределенного пола и возраста. На вид старуха, морщины располосовали то, что и лицом уже назвать было сложно, но не факт. Жизнь в Заднем месте не красила никого. Обладательница хриплого голоса придвигалась все ближе и ближе. Колдун уже чувствовал стойкий запах перегара, но даже он не мог перебить вонь от гнилых зубов. Дамочка темпы не сбавляла — поддержка со стороны подельников давала ей прыти: «Да ты не боись, мужик, она в постеле ничаво, особливо, если нос закрыть и глаза залить до верху». «Ишо та штучка, ты только до ее мохнатки доберись, так подмахнет — только держись», — комментарии один другого скабрезнее, так и сыпались. Толпа сгущалась, чародея окружали беззубые оскалы, изуродованные лица, культи. «Прямо Mortis Saltatio1 какая-то», — пробормотал Колдун про себя, готовясь ударить заклинанием легкого удушья по отребьям. Пока очухаются, он уже далеко будет.

— Ушли отсюда все! — голос был негромок, почти шепот, но за пару мгновений Колдун остался в одиночестве. Его так называемые оппоненты скрылись стремительно и враз — как блохи от полынного настоя. Чародей посмотрел на сидевшего на завалинке старика, с уважением поклонился, подошел и присел рядом:

— Извини, что без приглашения, но дело срочное. Человечка надо найти. Особенного человечка и найти по-особенному. Мои запасы закончились, хотел у тебя позаимствовать.

— Отчего же не помочь? — спаситель Колдуна пожал плечами и едва слышно позвал помощницу. За этот тихий голос, обладающий удивительной способностью отчетливо доноситься до тех, к кому он обращался, Шептун получил свое прозвище. Из дома выскочила девочка лет десяти, старик ей что-то сказал на ухо, и она убежала обратно.

— Это Шура что ли? — удивленно спросил Колдун. — Подросла-то как!

— Так три года прошло с тех пор, как ты спас ее тогда, — старик крякнул и покачал головой, вспоминая дела минувших дней. — А все как вчера было.

— Да, как вчера, — в задумчивости повторил Колдун.

— А где кобыла твоя распрекрасная? Неужто сдохла? Или продал? — нарушил затянувшееся молчание Шептун.

— В стойле стоит, — ответил чародей и значительно посмотрел на собеседника.

— Видать, не по твоей воле там осталась, — хмыкнул тот в ответ. Самолюбие Колдуна, которому не хотелось рассказывать про связанные руки и мешок на голове, спасла Шура. Она вышла из избы, присела перед книгочеем в неуклюжем поклоне и, закрасневшись, отдала нательный мешочек на веревке. Колдун с благодарностью принял его, надел на шею и улыбнулся. Та, зардевшись еще больше, убежала в избу.

— Бабы на тебя так и вешаются. Шурка, дите ведь, а уже поди-ка, глазки строит. Ты как, все бобылем ходишь? — Шептун усмехнулся.

— Да куда уж мне, сам все знаешь, — негромко сказал Колдун, пресекая дальнейшие шутки, и оба вздохнули.

— Вижу, вопросы у тебя еще есть, задавай, чего уж. — Шептун с прищуром глянул на Колдуна.

— Благодарствую, — с чувством ответил чародей. И сразу, без хождений вокруг да около:

— Что в Совете говорят о чудище? А главное, ты сам что думаешь?

— Считают, что проклятие это на нашу Долину послано. Толи соседи наколдовали из зависти. Толи древнее зло пробудилось.

— А твое мнение, Шептун?

— Всплеск был сильный, не буду скрывать. Аж передернуло меня от этого удара магического, что кто-то без жалости в мир послал. Ты тоже почувствовал?

Колдун кивнул.

— Кто-то пробудил древнее зло. Этому надо положить конец, поэтому Совет тебе мешать не будет, а при необходимости и поможет. Три года назад всплеск магии слабее был, и то с трудом справились.

— За то отдельное спасибо. Что касается источника силы, я с тобой согласен. Либо древний маг работает, либо, что вероятнее — молодой да борзый, но по древнему учению. Разобраться надо. Царский сын с этим как-то связан, я уверен.

— Если моя помощь нужна будет, обращайся, — Шептун протянул руку для прощания.

Колдун кивнул, с чувством пожал руку, и легкой походкой зашагал восвояси. Ни один из жителей Заднего места к нему не подошел. Дисциплина здесь была железная, а защита Шептуна — безоговорочной. Кара страшная ждала непослушника.