«Икабог»

Глава 1. Король Фред Бесстрашный

В давние-стародавние времена была крошечная страна под названием Раздолье. В ней испокон веков правила династия светловолосых королей. Короля, о котором я пишу, звали Фред Бесстрашный. Такое прозвище он сам себе дал утром в день своей коронации и объявил об этом публично — ведь «Фред Бесстрашный» звучало очень красиво. А ещё оно напоминало жителям королевства о том, что этому храбрецу однажды удалось поймать и убить целую осу, причём в одиночку! (Разумеется, каких-то пять лакеев и маленького чистильщика обуви было можно не брать в расчёт).

Король Фред Бесстрашный вступил на престол, окружённый всеобщим восхищением. У него были чудесные золотистые кудри, роскошные завитые усы и он великолепно смотрелся в своих узких штанах, бархатных камзолах и ​​рубашках с рюшами — такие наряды в то время носили все богачи. Рассказывают, что Фред был благородным по натуре, что он всякий раз улыбался и махал рукой всем, кто попадался ему на глаза, и что он выглядел ужасно красивым на своих портретах (городское начальство должно было развешивать эти портреты в ратушах по всему королевству). Жители Раздолья были очень довольны новым королём; многие думали, что он в конце концов даже превзойдёт своего отца Ричарда Праведного, у которого зубы были кривоваты (об этом, понятное дело, в годы его правления никто не рисковал упоминать).

А король Фред тем временем втихомолку радовался: он обнаружил, что править Раздольем очень легко. Страна, казалось, сама собой управляла. Почти у всех еды было завались, купцы гребли золото лопатой, а советники Фреда решали любую проблему ещё до того, как она успевала возникнуть. Всё, что оставалось Фреду, это приветливо улыбаться подданным из кареты, когда он пять раз в неделю отправлялся на охоту вместе со своими лучшими друзьями лордом Никчэмом и лордом Треплоу.

У Никчэма и Треплоу были большие поместья в стране, но они считали, что намного дешевле и веселее жить во дворце с королём, питаться с его стола, охотиться на его оленей и следить за тем, чтобы король не обращал слишком пристальное внимание на прекрасных придворных дам. Они не хотели, чтобы Фред женился, потому что королева могла испортить им всё веселье. Некоторое время королю вроде бы нравилась леди Эсланда, прелестная чернокудрая девушка, которая составила бы отличную пару светловолосому красавчику Фреду, но Никчэм убедил его, что она из тех слишком серьёзных учёных зануд, которые никак не годятся на роль любимой королевы. Фред не знал, что лорд Никчэм затаил обиду на леди Эсланду: однажды он сделал ей предложение, но получил отказ.

Лорд Никчэм был очень худым, хитрым и сообразительным. Треплоу же в отличие от своего приятеля был краснолицым толстяком — настолько грузным, что шестеро слуг с трудом усаживали его на рослого гнедого жеребца. Хотя Треплоу не отличался таким умом, как Никчэм, он всё же был намного смышлёнее короля.

Оба лорда были опытными подхалимами и всё время напоказ удивлялись тому, как легко Фреду даётся любое занятие — от верховой езды до старинной игры в блошки. Лучше всего на свете Никчэм умел уговаривать короля делать то, что было на руку самому Никчэму, а Треплоу без труда убеждал короля в том, что никто на свете не предан королю так беззаветно, как оба его лучших друга.

Фред считал Никчэма и Треплоу добрыми и славными малыми. Они вынуждали его устраивать костюмированные вечеринки, пикники и роскошные банкеты — ведь Раздолье славилось своими лакомствами далеко за пределами его границ. Каждый из городов королевства имел свой предмет гордости; считалось, что самые лучшие в мире умельцы проживают именно здесь.

Столица Раздолья Эклервилль лежала на юге страны в окружении бескрайних фруктовых садов, пшеничных полей, где тяжело колыхались золотые колосья, и изумрудно-зеленых пастбищ, на которых мирно пощипывали траву белоснежные коровки. Местные фермеры снабжали сливками, мукой и фруктами эклервилльских мастеров-кондитеров, которые делали лучшие на свете пироги и пирожные.

Вспомните самый вкусный торт или бисквит, который вам когда-либо доводилось пробовать. Так вот, поверьте: он сгорел бы со стыда, если бы его поставили рядом с любой местной выпечкой. Если кто-то не плакал от счастья, откусывая от пирожного, сделанного в Эклервилле, то это считалось неудачей пекаря, и таких пирожных больше никогда не делали. Витрины эклервилльских пекарен были просто-таки завалены деликатесами: там можно было найти и «Девичьи Мечты», и «Колыбельки Фей», и самое знаменитое лакомство — «Небесные Надежды», которое было таким изысканным, таким мучительно вкусным, что его берегли для особых случаев, и те, кому выпало счастье его отведать, рыдали от удовольствия. Король Порфирио из соседней Прудпрудинии однажды даже отправил королю Фреду письмо, в котором предлагал ему руку любой своей дочери в обмен на пожизненный запас «Небесных Надежд», но Фред, следуя совету Никчэма, просто рассмеялся в лицо прудпрудинскому послу.

«Ваше величество, его дочери не такие красавицы, чтобы отдавать за них наши «Небесные надежды»!» — шепнул королю Никчэм.

К северу от Эклервилля тоже простирались зелёные поля и текли реки с чистейшей водой. Здешние жители разводили чёрных, как ночь, коров и весёлых розовых свиней, снабжая продуктами города-побратимы Брынзбург и Беконстаун. Эти города соединял крутой каменный мост, перекинутый через Разливину, главную реку Раздолья; пёстрые баржи развозили по ней грузы в разные концы королевства.

Брынзбург славился своими сырами, похожими на громадные белые колёса, на плотные пушечные ядра, окрашенные в оранжевый цвет, и на большие рыхлые бочонки с синими прожилками, а местные сливочные сырки были мягче бархата.

Беконстаун был знаменит своими копчёными и запечёнными в меду окороками, а также беконом, пряными колбасками, тающими во рту бифштексами и пирогами с олениной.

Вкусный дым, идущий из труб беконстаунских печей, смешивался с ароматами, струящимися из дверей брынзбургских сыроварен, и от этого восхитительного запаха у любого, кто оказывался даже за сорок миль от города, текли слюнки.

В нескольких часах езды к северу от Брынзбурга и Беконстауна протянулись целые гектары виноградников, где вызревали виноградины размером с яйцо — спелые, сладкие и сочные. Если же путешественник не останавливался в этих местах, то к вечеру он мог добраться до города Цинандала с его гранитными домами, известного своими винами. О цинандальском воздухе говорили, что можно опьянеть просто прохаживаясь по городским улицам. Лучшие коллекционные вина переходили из рук в руки в обмен на многие тысячи золотых монет, поэтому виноторговцы Цинандала были в числе самых богатых людей в королевстве.

А вот немного севернее Цинандала творилось что-то странное. Казалось, что здесь тучная земля Раздолья истощилась, растратив свои богатства на лучшую в мире пшеницу, лучшие фрукты и лучшую траву. У северной границы располагалась местность, известная под именем Торфяндия, и там росли лишь безвкусные грибы, похожие на резину, а редкой сухой травы едва хватало на корм для немногочисленных облезлых овец.

По внешнему виду овцеводы-торфяндцы сильно отличались от лощёных, пухленьких и хорошо одетых жителей Цинандала, Беконстауна, Брынзбурга или Эклервилля. Сказать по правде, они выглядели оборванцами, нечёсаными и измождёнными. За их тощих овец никогда не давали хорошую цену — ни в Раздолье, ни за границей, поэтому лишь очень немногие торфяндцы могли наслаждаться вкусом вин, сыра, говядины или выпечки Раздолья. Чаще всего в Торфяндии ели жирный бульон из баранины, приготовленный из тех овец, которые были слишком стары для продажи.

Остальные жители Раздолья считали торфяндцев чудилами — мрачными, грязными и сварливыми. Голоса у многих жителей Торфяндии были грубыми и сиплыми, и если другие раздольцы хотели их передразнить, то начинали блеять, как охрипшие старые овцы. Повсюду ходили шутки об их туповатости и неумении себя вести. Насколько помнили раздольцы, из Торфяндии никогда не выходило ничего примечательного, кроме разве что легенды об Икабоге.

Глава 2. Икабог

Легенда об Икабоге передавалась торфяндцами из уст в уста, из поколения в поколение, её рассказывали во всех деревнях и сёлах вплоть до Эклервилля, и в конце концов все узнали эту историю. Разумеется, как это бывает со всеми легендами, каждый рассказчик в ней что-нибудь изменял, но в одном все они сходились: чудовище обитало на крайнем севере страны, в болотистом крае, где царил полумрак, где часто стелился густой туман, где разные опасности подстерегали неосторожных путников. Рассказывали, что этот зверь пожирал детей и овец. Иногда он похищал даже взрослых мужчин и женщин, если те оказывались слишком близко к болоту в ночное время.

Повадки и облик Икабога менялись в зависимости от того, кто его описывал. Очевидцы утверждали, что он похож на змею, но им тут же возражали, что по виду он скорее напоминает дракона или волка. Что до его голоса, то одни рассказывали, что страшилище издаёт страшный рёв, другие заявляли, что оно оглушительно шипит, а третьи уверяли, что оно передвигается совершенно беззвучно — подобно туману, незаметно окутывающему болото.

Ещё рассказывали, что Икабог обладает невероятными способностями. Заманивая путешественника в своё логово, он говорил человеческим голосом. Если его пытались убить, он мог волшебным образом зарастить свои раны или даже разделиться на двух Икабогов. Он также мог летать, жечь огнём, плеваться ядом — силы Икабога были тем больше, чем богаче было воображение рассказчика.