«Зимняя сказка»

Филипп Краснов

Зимняя сказка

Дождь размыл дорогу, превратив и без того трудную для продвижения местность в кашу из выбоин и ухабов. Кучер остановил коней, спрыгнул в грязь и, изрядно измазав свои штаны, смачно прокомментировал ситуацию крепким словцом.

В эту же секунду небольшая дверца приоткрылась, и из кареты появилось осунувшееся лицо с седыми бакенбардами и такими же седыми, уложенными набок волосами.

– В чём дело, Степан? Отчего мы стали?

– Дорога, ваше благородие… – почесав затылок, ответил кучер. – Просто ужасна эта дорога, чтоб её черти задрали! Колесо встряло, и теперича нужна нам помощь, сами не выберемся из такой-то ямы.

Человек с седыми бакенбардами ещё больше помрачнел и молча закрыл небольшую дверцу. Степан же так и остался стоять возле колеса, громко проклиная это «мерзкое», по его мнению, место.

– Неужели всё так серьёзно?

Слова эти произнесла молодая девушка лет двадцати, когда её отец, обладатель седых бакенбард, вернулся обратно в карету.

– Да, голубушка моя, – ответил он. – Видится мне, что застряли мы надолго. Надобно собирать вещи и выходить наружу…

Говоря слова «застряли надолго», бывший коллежский асессор Александр Васильевич Данилевский взгрустнул. Тонкая сеть морщин вмиг опутала его высокий лоб, отчего пятидесятилетний мужчина словно прибавил к своему возрасту ещё несколько десятков лет жизни.

Но винить Александр Васильевич мог только себя. Двенадцать лет он был коллежским асессором в Петербурге. Двенадцать лет он и его дочь жили безбедно и всегда имели на столе кусок хлеба, виду которого могли позавидовать даже самые изысканные французы, и бокал вина, глядя на который, те же французы всенепременно облизывались и пускали слюни.

Но увы, когда человеку всего хватает в жизни и когда он вроде бы живёт в полном достатке, судьба спутывает ему все карты. Причём в случае с Александром Васильевичем – в прямом смысле. Она сажает его за стол, даёт ему в одну руку стопку коньяка, а в другую – игральную колоду. И вот уже видный коллежский асессор Данилевский, человек богобоязненный и независимый от каких бы то ни было вещей или привычек, теряет своё лицо.