В сером языке серых людей просто не было прилагательных, способных описать девочку. Не было слова алый, чтобы передать цвет ее губ, не было слова синий, чтобы выразить оттенок ее глаз, не было слова белый, чтобы описать цвет волос и уж тем более не было прилагательного розовый, чтобы обозначить тон ее кожи. Для обитателей серого города девочка была просто не серой, и все. Кто-то говорил: "Урод", кто-то неуверенно шептал: "Чудо". Но для серой матери дочь была прекрасна. Она не могла отвести от нее глаз, любуясь каждой черточкой, каждой впадинкой и морщинкой. В глубине серой души женщины серым цветом расцветала любовь. "Ты прекрасна, – шептала она, крепко прижимая к себе дочь, – ты – чудо". Так она ее и назвала – Чуда. У необычной, не серой девочки и имя должно быть соответствующее.
Когда на улице стало совсем серо, женщина завернула Чуду в пеленки и, не дожидаясь приговора главврача, мучавшегося бессонницей и ломавшего голову над возникшей, а вернее сказать, родившейся не серой проблемой, выскользнула из роддома. Она спешила по серым улицам, желая укрыть дочь от серых глаз, спрятать как можно надежней. Когда утром в роддоме обнаружили пропажу серой роженицы вместе с ее не серым приплодом, весь персонал вздохнул с облегчением и постарался как можно скорее их забыть, как не серый сон. А в сердце матери вместе с любовью закрался страх.
Выглядывая в окно, выходящее на серый двор, Чуда видела серых детей, чинно сидящих на лавке и о чем-то негромко беседующих. Чуде разрешалось выходить из дома только по ночам и то ненадолго. Но ночью все дети спали, и Чуде было скучно.
– Мама, почему они не бегают и не прыгают? Мама, а можно мне к ним? Я хочу во двор, – хныкала Чуда, и страх все глубже вгрызался в душу серой матери девочки.
Комментарии к книге «Чуда», Анна Владимировна Рожкова
Всего 0 комментариев