«Ксения»

 Сергиенко Константин - "Ксения" 1987

ПРОЛОГ (1582 г.)

Роман из истории России XVI - начала XVII в. - сложное время царствования Б.Годунова, В.Шуйского. Судьба русской женщины, стоящая в центре повествования, символизирует драматический период жизни русского народа.

В лето 7090 от сотворения мира ноября месяца на тринадцатый день случилось в Александровой слободе великое несчастье. Сначала среди ясного, не осеннего вовсе дня явилась над царевым двором черная тучка. На тучку на эту никто не глядел, пока она не метнула в землю яркую молнию и не грохнула, как царь-пушка. Тут все и задрали головы. Только один юродивый Васька Большой Колпак, царский любимец, на небо не посмотрел, а бормотнул себе под нос:

— Знаю, что будет.

— Молчал бы ты, Вася, — укорила его одна из сенных боярышень, но сама не смолчала, подругам проговорилась, а по цепочке, обсылкой и до царя Васькино слово дошло.

В тот день, как и во все последние, царь Иоанн Васильевич проснулся не в духе. Про тучку ему рассказали, да и про Ваську. Царь велел кликнуть юродивого к себе. Сказал сурово:

— Говори, что будет.

— А что будет, тому не миновать,— ответил Васька Большой Колпак.

— Куда туча-то метила?

— А пойдем покажу,— сказал Васька.

Вышли на двор. Здесь у резного столба с павлином показал Васька горелую ямку, метку от молнии.

Царь сначала не понял.

— Что мыслишь?

А Васька тут же потыкал в след сапога, что виднелся на слякотной, не мерзлой еще земле.

— Аль ты забыл, Ваня?

Царь насупился.

— Чего еще помнить?

— Ты, Ваня, вчера тут стоял, думу думал, а потом еще говорил: «Чтоб мне тут деревом врость». Говорил али нет?

Царь вспомнил, лицом потемнел. Тут он и вправду вчера остановился посреди быстрого шага, это случалось с ним чаще и чаще, потому что поражала вдруг некая мысль и что-то рвалось в сердце, он словно спотыкался, не мог долго двинуться с места.

Да, след был его.

— Меня хотело поразить небо? — спросил он юродивого.

— Если б хотело, то поразило. Пока упреждает,— ответил Большой Колпак,— Знаешь ведь, как прозвали тебя в народе?

— Ну, говори. Еще раз послушаю.

— Иваном Мучителем.

Царь засмеялся: