«Шкатулка Весёлого Роджера»

Марина Моргунова

Шкатулка Весёлого Роджера

В старой портовой таверне пираты, просоленные морскими ветрами, пили ром. Но веселья не было. При взгляде на их суровые лица хозяин трактира тяжко вздыхал и бормотал себе под нос:

– Лучше бы они устроили пьяную драку, чем сидеть подобно мертвецам, охраняющим клад.

В чём-то хозяин старой таверны был прав. Сегодня стая морских волков осиротела и справляла мрачные поминки по капитану.

– Грозный Скат был славным пиратом. Удача всегда сопровождала нас под парусами его «Сияющей звезды», – в гробовой тишине произнёс высокий широкоплечий мавр, по прозвищу Кит. – Он умер на руках дочери, отдав душу Кракену.

– Выпьем до дна за старика Грозного Ската, – хриплым басом прорычал толстяк по кличке Тюлень. – За настоящего джентльмена удачи и искателя сокровищ! К своим ребятам он всегда был щедрее, чем кок на раздаче.

– Теперь госпожа Мирабель – наш капитан, – сипящим голосом прошептал тощий длинный, как грот-мачта, пират по кличке Угорь. Подавшись вперёд, чтобы кроме товарищей его никто не мог услышать, доходяга заговорчески продолжал:

– Старый капитан не мог оставить свою малышку без наследства. Наверняка он подарил ей нечто большее, чем старая посудина и пиратская шайка.

Обветренные лица повернулись в сторону ниши, где на столе, обливаясь горячими слезами, догорала свеча.

Из полумрака вышла молодая женщина. Наполненные печалью большие карие глаза, обрамлённые серой тенью, выдавали её неподдельную скорбь.

Стройную высокую фигуру удачно подчёркивал двубортный камзол, цвета тёмного изумруда, богато расшитый золотом. Чёрные ботфорты с золотыми пряжками начищены до блеска. Образ дополняла шляпа «треуголка», в тон камзолу, украшенная пышными перьями.

Всё указывало на хороший вкус и склонность к изяществу. Но, несомненно, эта женщина – пиратка, и не простая. Высокая темноволосая дама в модном мужском костюме и есть осиротевшая дочь Грозного Ската, Мирабель – новый капитан «Сияющей звезды».

Угорь раболепно поднялся и склонился в неловком реверансе. Очень уж ему хотелось угодить молодой хозяйке. Вслед за ним поднялись остальные. На разные голоса, каждый по-своему, они пытались выразить сочувствие дочери Грозного Ската:

– Мы сожалеем и скорбим, госпожа! Примите наши соболезнования, хозяйка!