«Школьные годы – веселые годы»

Двенадцатилетняя Ася с самого утра хмурилась: «Опять этот лагерь! Надоело!»

– Ну, ты скоро? – спросила мама и принялась наставлять дочь. – По списку обратно вещи собирай, а то опять половину оставишь.

Девчонка резко захлопнула крышку маленького, походного чемодана, навалилась сверху и закрыла на железные застежки.

– Я специально что ли? – возмутилась Ася. – Ты же меня знаешь.

Мама вздохнула и покачала головой:

– В том-то и дело, что знаю. Горе луковое. Идем.

Каждое лето, начиная с первого класса, мама отправляла Асю в пионерский лагерь. Только девчонка не считала это принудительное пребывание в лесу отдыхом, скорее наоборот. Там же было все по расписанию: подъем, отбой и даже кормежка, но особую досаду вызывал «тихий час». Пионерские песни от рассвета до заката из динамиков, развешанных на соснах, девчонку тоже раздражали, и очень не нравилась столовая. Мокрые тарелки, противная подлива и ненавистная пенка – мерзость, одни словом. И вообще еда в лагере была невкусная. Столовая, она и в Африке столовая. Спасалась Ася, да и не только она, сухарями. Дети после завтрака тайком распихивали хлеб по карманам, растаскивали по корпусам и раскладывали в сушилках, а после отбоя из каждой палаты раздавался хруст. Затем начиналась возня иного порядка: крошки, их же надо было вытряхнуть из постели, а потом на детей нападал хохот. Воспитатели и пионервожатые сердитыми окриками «убаюкивали» развеселившихся, чтобы с боем растолкать утром. Да, нервная у них была работёнка.

В первый раз Ася прибыла в лагерь семилетней девочкой с чаинками в мочках. Если кратко, то дело было так: приехала в гости тетя и проколола ушки, а затем маме неожиданно дали путевку. Что было делать? Ниточки тетя вытащила, а в дырочки ввинтила длинные чаинки. Это не опечатка! Кстати, чай был не грузинский, а элитный, цейлонский, который доставали тогда по блату на чаеразвесочной фабрике. Только детям в лагере это было без разницы. Они хохотали и тыкали в Асю пальцем, да и взрослые с трудом сдерживали улыбки. Красота требует жертв, поэтому девчонка стойко сносила насмешки, утешаясь мечтой о сережках с камушками. Только вот сбыться ей было, увы, не суждено. Уплыли чаинки в бассейне, а ушки заросли.

Двенадцатилетняя Ася с самого утра хмурилась: «Опять этот лагерь! Надоело!»

– Ну, ты скоро? – спросила мама и принялась наставлять дочь. – По списку обратно вещи собирай, а то опять половину оставишь.

Девчонка резко захлопнула крышку маленького, походного чемодана, навалилась сверху и закрыла на железные застежки.

– Я специально что ли? – возмутилась Ася. – Ты же меня знаешь.

Мама вздохнула и покачала головой:

– В том-то и дело, что знаю. Горе луковое. Идем.

Каждое лето, начиная с первого класса, мама отправляла Асю в пионерский лагерь. Только девчонка не считала это принудительное пребывание в лесу отдыхом, скорее наоборот. Там же было все по расписанию: подъем, отбой и даже кормежка, но особую досаду вызывал «тихий час». Пионерские песни от рассвета до заката из динамиков, развешанных на соснах, девчонку тоже раздражали, и очень не нравилась столовая. Мокрые тарелки, противная подлива и ненавистная пенка – мерзость, одни словом. И вообще еда в лагере была невкусная. Столовая, она и в Африке столовая. Спасалась Ася, да и не только она, сухарями. Дети после завтрака тайком распихивали хлеб по карманам, растаскивали по корпусам и раскладывали в сушилках, а после отбоя из каждой палаты раздавался хруст. Затем начиналась возня иного порядка: крошки, их же надо было вытряхнуть из постели, а потом на детей нападал хохот. Воспитатели и пионервожатые сердитыми окриками «убаюкивали» развеселившихся, чтобы с боем растолкать утром. Да, нервная у них была работёнка.

В первый раз Ася прибыла в лагерь семилетней девочкой с чаинками в мочках. Если кратко, то дело было так: приехала в гости тетя и проколола ушки, а затем маме неожиданно дали путевку. Что было делать? Ниточки тетя вытащила, а в дырочки ввинтила длинные чаинки. Это не опечатка! Кстати, чай был не грузинский, а элитный, цейлонский, который доставали тогда по блату на чаеразвесочной фабрике. Только детям в лагере это было без разницы. Они хохотали и тыкали в Асю пальцем, да и взрослые с трудом сдерживали улыбки. Красота требует жертв, поэтому девчонка стойко сносила насмешки, утешаясь мечтой о сережках с камушками. Только вот сбыться ей было, увы, не суждено. Уплыли чаинки в бассейне, а ушки заросли.