«Авось да Небось»

Александр Лукшиц

Авось да Небось

У ленивого и крыша течёт,

И печь не печёт.

Авось да Небось и их трудолюбивый гость.

Далеко – далеко за семью горами, за семью морями, на сосновой поляне в самом центре дремучего леса жили – были два брата: Авось да Небось. Когда на улице шёл дождь, у ветхой избушки, где ютились братья, протекала крыша и вода заливала предметы домашнего быта, а иногда и самих хозяев, которые только и делали, что по целым дням лежали.

Старший брат Авось отлёживал бока на высокой белокаменной печи и обыкновенно развлекал себя тем, что с огромным усердием ловил мух или же весь день напролёт дремал. Изредка ему снились кошмарные сны, и тогда он храпел, да так громко, что раскатистые звуки разносились далеко за пределы леса и пугали всех, кто находился поблизости. И люди, и звери разбегались в благоговейном страхе кто куда, да лишь бы подальше. Даже птицы боялись летать неподалёку и облетали избушку за версту. Между прочим, в царстве пернатых поговаривают что, однажды нашёлся один очень храбрый воробей, который не испугался громкого храпа и подлетел почти к самой избушке, однако вернувшись к своим сородичам, обнаружил, что совершенно оглох.

Младший брат в отличие от старшего полеживал на мягкой пуховой перине в широкой старинной кровати укрывшись потрепанным одеялом. Его любимым занятием было наблюдать сквозь дыру в крыше за бегущими облаками. Часто Небось пытался сосчитать облака, однако все время засыпал, так и не сумев ни разу досчитать до ста. По обыкновению спал он, мирно посапывая и сладко улыбаясь, ведь снились ему одни только молочные реки и кисельные берега.

Жили братья, как самые настоящие затворники, питались одним только ржаным хлебом. Хлеб этот был необычным, а самым что ни на есть волшебным: отломаешь краюху, глядь, а на ее месте уже новая вырастает. Чудеса, да и только! Уже много лет никто их не посещал и из дома они никуда не выходили. Да и вообще о том, что нужно подниматься с належанных мест куда-то идти, что-то делать у них и речи быть не могло. День-деньской они молча лежали на одном месте, а когда заговаривали друг с другом, то разговор у них всегда переходил в жаркий спор.

– Кажется, дождь будет, – говорил Небось глядя на сгущающиеся тучи.

– Авось, да не будет, – не соглашался брат.

– Небось, будет, – настаивал на своем младший.

Александр Лукшиц

Авось да Небось

У ленивого и крыша течёт,

И печь не печёт.

Авось да Небось и их трудолюбивый гость.

Далеко – далеко за семью горами, за семью морями, на сосновой поляне в самом центре дремучего леса жили – были два брата: Авось да Небось. Когда на улице шёл дождь, у ветхой избушки, где ютились братья, протекала крыша и вода заливала предметы домашнего быта, а иногда и самих хозяев, которые только и делали, что по целым дням лежали.

Старший брат Авось отлёживал бока на высокой белокаменной печи и обыкновенно развлекал себя тем, что с огромным усердием ловил мух или же весь день напролёт дремал. Изредка ему снились кошмарные сны, и тогда он храпел, да так громко, что раскатистые звуки разносились далеко за пределы леса и пугали всех, кто находился поблизости. И люди, и звери разбегались в благоговейном страхе кто куда, да лишь бы подальше. Даже птицы боялись летать неподалёку и облетали избушку за версту. Между прочим, в царстве пернатых поговаривают что, однажды нашёлся один очень храбрый воробей, который не испугался громкого храпа и подлетел почти к самой избушке, однако вернувшись к своим сородичам, обнаружил, что совершенно оглох.

Младший брат в отличие от старшего полеживал на мягкой пуховой перине в широкой старинной кровати укрывшись потрепанным одеялом. Его любимым занятием было наблюдать сквозь дыру в крыше за бегущими облаками. Часто Небось пытался сосчитать облака, однако все время засыпал, так и не сумев ни разу досчитать до ста. По обыкновению спал он, мирно посапывая и сладко улыбаясь, ведь снились ему одни только молочные реки и кисельные берега.

Жили братья, как самые настоящие затворники, питались одним только ржаным хлебом. Хлеб этот был необычным, а самым что ни на есть волшебным: отломаешь краюху, глядь, а на ее месте уже новая вырастает. Чудеса, да и только! Уже много лет никто их не посещал и из дома они никуда не выходили. Да и вообще о том, что нужно подниматься с належанных мест куда-то идти, что-то делать у них и речи быть не могло. День-деньской они молча лежали на одном месте, а когда заговаривали друг с другом, то разговор у них всегда переходил в жаркий спор.

– Кажется, дождь будет, – говорил Небось глядя на сгущающиеся тучи.

– Авось, да не будет, – не соглашался брат.

– Небось, будет, – настаивал на своем младший.