«Детство такое разное…»

Сегодня школьный концерт. Я выступаю третьим номером. С песней «Чёрные подковы». И это ужасно!

Во-первых, я не в настроении, чтобы петь. Во- вторых, зал полный, а я стесняюсь, когда на меня смотрит столько народу. И в-третьих, я могу опозорить весь класс. А классный руководитель Борис Семёнович мне этого не простит. И вот весь актовый зал сотряс голос из микрофона.

– Итак, сегодня школьный концерт посвящённый юбилею нашей школы! Первый номер: гимнастки из 4-А класса!

Вышли две девчонки в костюмах с блёстками и начали выделывать на коврике такие па, от которых у меня заболели кости.

После этого девчонки поклонились и ушли. Я никогда не пойму, как у них такое получается. Второй номер я помнил совершенно смутно. По-моему, диктор сказал что-то про фокусников.

– Третий номер: песня « Чёрные подковы» в исполнении Андрея Курлыпкова! 5-Б класс!– сказал диктор. Я медленно пошёл к сцене, за кулисами было плохо. Но когда на меня смотрела такая аудитория, стало так ужасно, что меня чуть не стошнило.

– «Ночью вдруг, из рук выпала гитара»,– запел я.– «Ветер дунул вдруг и любви не стало.

Только тьма в кустах, мёрзнет одиноко.

Как душа пуста зи-ииимн-яяя дорога».

Я не помню, что я пел дальше, но вдруг понял, что все мне аплодируют. Мне это понравилось. В конце песни я пошёл в пляс. Я так радовался, что зрителям нравится моё песнопение. И так разошёлся! Так плясал, что ух!

– Давай, черноголовый!– донеслось из зала.

– На-на-на-на-на-на, нара-на-на!– пел я.

И вот когда трек кончился, я поклонился и пошёл за кулисы. Зал ещё долго аплодировал, но я до того доплясался, что ноги болели. Я сел на стул и чуть не заснул, когда сквозь мутную тишину послышался чёткий, ясный, девчачий голос.

– Привет. Я Катя, – сказала девчонка. Я узнал её. Она выступала в первом номере.

–Привет, я Андрей,– ответил я.

– Хорошо ты спел,– сказала Катя.– И сплясал тоже хорошо.

–Спасибо,– сказал я.

– А ты где живёшь? – спросила она.

–Улица Школьная, дом 4, подъезд номер,– продолжал я отвечать.

– Не может быть. – Сказала она.– Я живу там же только в третьем подъезде.

Сегодня школьный концерт. Я выступаю третьим номером. С песней «Чёрные подковы». И это ужасно!

Во-первых, я не в настроении, чтобы петь. Во- вторых, зал полный, а я стесняюсь, когда на меня смотрит столько народу. И в-третьих, я могу опозорить весь класс. А классный руководитель Борис Семёнович мне этого не простит. И вот весь актовый зал сотряс голос из микрофона.

– Итак, сегодня школьный концерт посвящённый юбилею нашей школы! Первый номер: гимнастки из 4-А класса!

Вышли две девчонки в костюмах с блёстками и начали выделывать на коврике такие па, от которых у меня заболели кости.

После этого девчонки поклонились и ушли. Я никогда не пойму, как у них такое получается. Второй номер я помнил совершенно смутно. По-моему, диктор сказал что-то про фокусников.

– Третий номер: песня « Чёрные подковы» в исполнении Андрея Курлыпкова! 5-Б класс!– сказал диктор. Я медленно пошёл к сцене, за кулисами было плохо. Но когда на меня смотрела такая аудитория, стало так ужасно, что меня чуть не стошнило.

– «Ночью вдруг, из рук выпала гитара»,– запел я.– «Ветер дунул вдруг и любви не стало.

Только тьма в кустах, мёрзнет одиноко.

Как душа пуста зи-ииимн-яяя дорога».

Я не помню, что я пел дальше, но вдруг понял, что все мне аплодируют. Мне это понравилось. В конце песни я пошёл в пляс. Я так радовался, что зрителям нравится моё песнопение. И так разошёлся! Так плясал, что ух!

– Давай, черноголовый!– донеслось из зала.

– На-на-на-на-на-на, нара-на-на!– пел я.

И вот когда трек кончился, я поклонился и пошёл за кулисы. Зал ещё долго аплодировал, но я до того доплясался, что ноги болели. Я сел на стул и чуть не заснул, когда сквозь мутную тишину послышался чёткий, ясный, девчачий голос.

– Привет. Я Катя, – сказала девчонка. Я узнал её. Она выступала в первом номере.

–Привет, я Андрей,– ответил я.

– Хорошо ты спел,– сказала Катя.– И сплясал тоже хорошо.

–Спасибо,– сказал я.

– А ты где живёшь? – спросила она.

–Улица Школьная, дом 4, подъезд номер,– продолжал я отвечать.

– Не может быть. – Сказала она.– Я живу там же только в третьем подъезде.